Беглецы

— Эй, Сайлас? Как ты относишься к некрофилии? — спрашивает Тейт.

— Э-э... Ну, наверное, пока не попробуешь — не узнаешь.

Я широко раскрываю глаза, а Тейт пожимает плечами.

— Хорошее замечание.

Я качаю головой, расстегивая шорты.

— Я буду вести себя хорошо, — говорю я ему.

— Хорошо. — Тейт улыбается, складывает лезвие и снова похлопывает себя по колену. Зацепив большими пальцами свои шорты и плавки от бикини, я стягиваю их вниз по бедрам и ложусь к нему на колени.

Я чувствую, как его теплые пальцы скользят по моей коже, слегка пробегая вверх и вниз по моей голой заднице до верха бедер, отчего по спине бегут мурашки.

— Ах, Ноа... — он делает паузу, медленно выдыхая. — Ты так красиво выглядишь, склонившейся над моими коленями и готовой вот так. Как же жаль, детка. Такая гребаная трата времени.

Его пальцы замирают. Мое тело напрягается в ожидании того, что должно произойти, и я мысленно осуждаю себя за возбуждение, которое это вызывает. Мои соски твердеют, клитор пульсирует, пока я жду.

А потом он поднимает руку, и она снова опускается на мою задницу.

Удар.

Один.

Удар.

Два.

Удар.

Три.

— Черт! — кричу я, выдыхая воздух, который сдерживала. Слезы текут из уголков моих глаз.

Удар

. Четыре.

— На случай, если ты захочешь позже снова перечить мне. Тебе один раз сойдет это с рук. — Когда я начинаю приподниматься, он прижимает меня к себе предплечьем. — Пока не двигайся, — говорит он. — Я хочу знать, насколько ты влажная. Если я вставлю пальцы в твою киску, они выйдут мокрыми?

Мои щеки краснеют, а сердце снова колотится от предвкушения.

— Это не риторический вопрос, Ноа.

— Да... — признаюсь я.

— Именно так я и думал.

Я напрягаюсь, когда его пальцы скользят по моей заднице, пока не достигают моей влажной щели, и он вводит их в мою киску. Отчаянный стон вырывается из моих губ, когда он вводит и выводит их из меня, и я извиваюсь у него на коленях.

— Я слышу, какая у нее влажная киска, — говорит Сайлас.

— Да, вот что происходит, когда ты шлюха, которой нравится, когда ее обливают спермой, а потом наказывают.

Он сгибает пальцы и начинает двигаться быстрее. Я кусаю губу, чтобы не вскрикнуть, и пытаюсь сжать ноги.

— Не делай так, — говорит он, другой рукой раздвигая мои ноги шире. — В чем дело? Никто в твоей частной школе не знал, как правильно тебя трахать, и теперь ты даже не можешь взять мои пальцы? — Когда я не отвечаю, он хватает меня за волосы и сильно тянет. — Это тоже был не риторический вопрос. Они знали или не знали, как тебя трахнуть?

— Нет... — Я всхлипываю.

— Мы так и думали. Ничего страшного, я тебе с этим помогу. Приподними бедра, Ноа.

Встретив взгляд Сайласа в зеркале заднего вида, я делаю, как он говорит, приподнимая бедра, пока не оказываюсь на коленях.

— Так?

— Именно так, детка.

Тейт выбирается из-под меня, располагаясь позади, и мое сердце замирает, когда я слышу отчетливый звук, когда он возится со своими джинсами. Мои глаза по-прежнему прикованы к глазам Сайласа в зеркале заднего вида, наблюдая, как они перемещаются с меня на Тейта, прямо перед тем, как я чувствую головку его члена у себя сзади. Я задыхаюсь, когда он проводит им по моей влажной коже и по клитору туда-сюда, прежде чем наконец войти в меня.

— Ооооох, черт! — Я стону, крепко вцепившись в край сиденья обеими руками, мое тело дрожит, когда Тейт погружается в меня до самого основания и замирает.

— Господи, Ноа, — стонет он. — Твоя киска влажнее, чем твой гребаный рот.

Я извиваюсь, отчаянно желая, чтобы он двигался.

— Вот так, — говорит он. — Выгни спину, детка. — Наконец он двигается, медленно выходя из меня, перед тем как снова с силой войти. — Давай, прими удобную позу.

Я стону – громко и отчаянно – и он ускоряет темп, прижимаясь ко мне бедрами. Внутри меня быстро нарастает напряжение, и каждый толчок приближает меня к кульминации.

— О боже... — хнычу я.

— Сегодня я – бог, — говорит он, входя в меня еще сильнее. Каждый толчок его твердого как камень члена в мою киску отбрасывает мою голову к дверце машины. — Запомни это, Ноа. Я твой бог, и ты должна просить у меня, блядь, прощения.

— Черт возьми...

— Скажи, что тебе жаль, Ноа. Скажи, что тебе жаль, что ты скрывала от меня свою киску.

— Прости меня! — кричу я. Это еще одна из тех реакций на автопилоте, похожих на рефлекс, и если бы я не была на грани оргазма, я бы никогда этого не сказала, и он это знает. Но когда его член во мне, мое тело знает, что делать то, что он говорит.

Я позволяю своим глазам закрыться, поддаваясь удовольствию, которое он доставляет мне – тому, как хорошо ощущается каждый глубокий толчок его члена, погруженного во мне. Это неправильно, и я это знаю, знаю, что он убьет меня. Но это не мешает моим ногам дрожать. Это не мешает мне хныкать его имя, пока он вколачивает в меня свой длинный, твердый член.

Я даже не замечаю, что машина остановилась, пока не чувствую на коже прохладный воздух – вместо того, чтобы макушкой головы удариться о дверь. Когда я поднимаю взгляд, Сайлас проводит большим пальцем по моим губам, приоткрывая их, а затем вводит свой толстый член мне в рот. Он кладет обе ладони мне на щеки, а затем запускает пальцы в волосы, прижимая мою голову к себе.

— Я не смог устоять, — говорит Сайлас. — Ты выглядела такой чертовски милой, Ноа. Ты действительно хорошая девочка.

Я напрягаюсь, когда он то входит, то выходит из моего рта, у меня наворачиваются слезы, когда он упирается в заднюю часть горла, и я стону, не выпуская член из рта, пока Тейт доводит меня до предела, и оргазм пронзает меня. Волны удовольствия захлестывают меня, моя киска пульсирует вокруг его члена, и все мое тело сотрясается спазмами.

— Блядь, — стонет Тейт. — Ты кончаешь, да? Я чувствую это.

Не в силах говорить, я киваю, но не знаю, видит ли он это. Перевозбужденная и лишенная кислорода, я едва удерживаюсь, чтобы не рухнуть на живот.

— Я тоже это чувствую, — говорит Сайлас. — Ты заставляешь ее стонать и задыхаться вокруг моего члена, и это так чертовски приятно.

Рука Тейта скользит по моему бедру и проникает под толстовку, пока он не достигает моей груди, отодвигая верх моего лифа в сторону, чтобы он мог обхватить мою грудь рукой, пока трахает меня во время оргазма.

— Тебе следовало вернуться домой, — говорит он, впиваясь ногтями в мою кожу. — Я не могу простить тебя, Ноа. Но я дам тебе свою сперму, и ты будешь благодарить меня за это.