Страница 36 из 117
— Тебе это понравится, — добавляет он, когда мы проходим через ворота на парковку. — Я знаю, что Сайласу это понравится.
— Сайлас, куда мы идем? — спросила я.
— Мы просто прокатимся, Ноа, — говорит он лаконичным тоном, устремив взгляд вперед. — Тебе нужно перестать задавать так много гребаных вопросов.
— Сайлас, скажи мне!
— Ты играешь не по правилам, — резко отвечает он. — И ты уже давно лишилась
чертовой привилегии
задавать мне вопросы, так что закрой свой гребаный рот.
Это останавливает меня на месте. Тейт всегда злится и реагирует бурно, но не Сайлас. Когда это Сайлас, все еще хуже.
Моя нижняя губа дрожит.
Думаю, теперь я понимаю, что он имел в виду. Я помню тот раз, когда мы втроем зашли в бар за городом, и когда мы выходили, какой-то парень схватил меня за задницу в переулке. Сайлас избил его так сильно, что из всех людей именно
Тейт
вмешался и остановил его. Когда мы уходили, он лежал на земле, его лицо было неузнаваемо, а кулаки Сайласа были в крови. Он молча сидел на заднем сиденье почти всю дорогу до дома, сжимая и разжимая окровавленные кулаки. Тейт предупредил меня, чтобы я к нему не прикасалась.
Я была в ужасе, что узнаю о его смерти, когда включу новости на следующее утро. Но этого не случилось. Они вели себя так, словно ничего не произошло, и я тоже.
Когда мы были второкурсниками, Сайлас претендовал на стартовую позицию в футбольной команде, обойдя одного из старшекурсников, и тогда он и его друзья решили начать издеваться над ним на тренировках. Это продолжалось всего одну тренировку.
Когда Сайласу это надоело, он прижал того парня к земле, схватил его за руку и сломал ему плечевую кость пополам. Ни один из них не вышел в стартовом составе в том году, так как Сайласа отстранили на весь сезон, а тот парень больше никогда не играл.
А потом был случай, когда я наблюдала, как он, не моргнув глазом, перерезал горло животному.
Я
действительно
знала, что Сайлас опасен. Я знала, что он убийца. Просто мне было все равно, потому что я знала, что он не представляет опасности для меня.
— Сайлас, прости, — говорю я ему. — Я скучала по тебе каждый день.
— Не делай этого, — говорит Тейт. — Я уже говорил тебе, что Сайлас тебя не спасет. Ты задела его гребаные чувства, Ноа.
— Тем не менее, это правда, — говорю я, отказываясь смотреть на Тейта. — Сайлас...
Он отпускает мою руку и рывком открывает дверцу машины, захлопывая ее за собой после того, как забрался внутрь.
Тейт смеется.
— Я же говорил. Ты задела его чувства, лучше не поднимай эту тему снова, а то он может передумать и решить, что именно он должен тебя убить.
Я опускаю плечи в знак поражения.
— Садись сзади, — говорит он, открывая дверцу машины.
Я сажусь в машину, полностью откидываясь на сиденье, когда Тейт забирается за мной.
— Почему он получает извинения, а я нет? — спрашивает Тейт.
Мои брови взлетают вверх.
— Что?
— Может быть, тебе тоже стоит попросить у меня прощения.
— Когда ты рассказал Мии правду? — возражаю я.
— Я бы рассказал, — говорит он. — В конце концов. Если бы ты вернулась и перестала вести себя как чертова истеричка.
Я усмехаюсь, качая головой.
— Тейт, я тоже знаю тебя всю твою жизнь. Я тоже могу сказать, когда ты лжешь.
Сайлас заводит машину, и музыка громко раздается из динамиков, когда двигатель оживает. Благодарная за то, что меня прервали, я складываю руки на груди и прислоняюсь к окну машины. Как только мы выезжаем на шоссе, Тейт наклоняется, пока его тело не прижимается к моему.
— Ты даже не дала мне шанса объяснить.
— Если бы ты действительно хотел, ты бы старался усерднее. Кроме того, что тут объяснять? Я и так все прекрасно поняла.
— Дело было не в тебе.
— Я в курсе. Это была всего лишь игра.
— Я не это имел в виду… я имел в виду, что это не было чем-то личным.
— Я знаю, и это проблема для меня. Для меня это было личное. Ты
использовал
меня. Мы были
друзьями
, Тейт, и ты ухаживал за мной. И ты был так чертовски хорош в этом, что я даже не знаю, когда ты начал это делать, но ты это сделал. Теперь я просто... в полной заднице. Ты сломал мне мозг… на химическом уровне. Я больше не функционирую нормально. Ты сделал меня
больной.
— Ты не больна. И я никогда не делал тебя такой. Ты всегда была такой.
Сайлас убавляет громкость в динамиках.
— Ты же на самом деле так не думаешь, Ноа. Не может быть, чтобы ты действительно думала, что мы пытались причинить тебе вред или что мы тебя использовали. Тебе лучше знать.
Я усмехаюсь и отвожу взгляд, смаргивая слезы.
— А как же Сайлас? А?
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю. Что бы ты ни сделал со мной, ты, должно быть, сделал и с ним тоже.
— Ты даешь мне слишком много власти, я не ненавижу это, но ты – нет. Ты не сломлена, детка. С твоей красивой головой все в порядке, — говорит он, постукивая указательным пальцем по моему виску.
— Да, но... из
твоих
уст… это не имеет большого значения. Ты не самый яркий образец психической стабильности.
Сайлас смеется на переднем сиденье. Я смотрю в окно и понимаю, что мы проезжаем мимо домика семьи Бриэль. Никаких полицейских машин, никаких мигающих синих и красных огней, никакой ленты, ограждающей место преступления. Никто еще не обнаружил, что произошло в лесу. Интересно, когда они узнают.
— Ха, это действительно забавно, Ноа, — говорит Тейт. — Ты на самом деле напомнила мне – я кое-что тебе должен.
— Что?
— Ты знаешь, что. — Он откидывается на спинку сиденья и похлопывает себя по колену.
Я качаю головой.
— Нет.
— Теперь уже три раза, — говорит он. — Ты только усугубишь ситуацию. У меня в кармане нож, и он рад тебя видеть. Расстегни шорты.
Когда я не двигаюсь, Тейт поджимает губы и качает головой, затем вытаскивает нож из кармана.
Он открывает его, лезвие все еще запачкано кровью моих друзей, и приставляет к моему горлу. Я отодвигаюсь, пока моя голова не ударяется об окно машины, и он вонзает лезвие мне в кожу. Резкая боль — будто бумагой порезалась, — и я понимаю: он всё-таки проткнул кожу. Горячая кровь уже течёт по горлу.
— По-моему, ты забыла, зачем мы здесь, Ноа. Я пытаюсь тебе помочь, но если ты будешь мешать, мы всегда можем покончить с этим прямо сейчас.
— Если ты собираешься убить ее, дай мне знать, — говорит Сайлас. — Я бы хотел выйти из машины.