Беглецы

ГЛАВА 7

У ТЕБЯ ДВЕ РУКИ НЕ ПРОСТО ТАК

Ноа

.

Почти дошла. Я почти дошла.

Моя лодыжка горит. Я сдалась и пару раз ползла на четвереньках, но по лесной подстилке моим ободранным коленям было еще хуже... и двигалась я так еще медленнее. Это длилось недолго.

Но теперь я слышу – звуки ярмарки, музыку и смех людей. Я чувствую запах попкорна и жареной еды, я доберусь.

А что потом?

Настойчиво спрашивает голос в моей голове.

А потом мне придется пойти в полицию и рассказать им, что произошло. Я немного ненавижу себя за эту мысль, но я не хочу этого. Я не хочу, чтобы у них были неприятности – насколько это, блядь, глупо? Что бы они со мной ни сделали, это, должно быть, повлияло на мою голову еще сильнее, чем я думала.

Я чуть не плачу от облегчения, когда наконец выбираюсь из леса. Адреналин захлестывает меня, и я ускоряю шаг, почти не чувствуя боли в распухшей лодыжке, когда мчусь к металлическому ограждению. Отодвинув его в сторону, я спотыкаюсь, шатаясь на ватных ногах, теряю равновесие и снова падаю.

Но прежде, чем я успеваю упасть на землю, сильные руки обхватывают меня за талию, удерживая на ногах. Сделав вдох, я понимаю, кто это, еще до того, как смотрю.

Нет.

Я борюсь с его хваткой из тех немногих сил, что у меня остались.

— Полегче, — говорит Сайлас. — Тебе нужно успокоиться, Ноа. Я держу тебя. — Он крепче обнимает меня. — Я не отпущу тебя.

— Сайлас, нет.

Он успокаивает меня, проводя руками по моей спине, и я сдаюсь, расслабляясь в его объятиях.

— Ты нашел нашу пропавшую девочку.

Голос Тейта заставляет мое тело напрячься. Я сжимаю толстовку Сайласа в руках, все еще прижатая к его груди, прежде чем осмеливаюсь поднять взгляд.

— Привет, маленькая заблудившаяся девочка, — говорит Тейт. Он откидывает капюшон, взъерошивает свои синие волосы и улыбается.

От этой улыбки у меня сводит зубы.

Дело в том, что она так подходит к его глазам. Неудивительно, что раньше было меня так легко сбить с толку – мужчина передо мной смотрит на меня так, будто я единственное, на что он когда-либо хотел смотреть, хотя мы оба знаем, что он здесь, чтобы убить меня.

— Оставь меня в покое, — говорю я ему. — Здесь полиция. Я закричу.

— Если ты закричишь, я ударю тебя ножом, — говорит он. — Как думаешь, сколько раз я смогу тебя ударить, пока полиция добежит до тебя? К тому же, ты же не хочешь, чтобы с нами случилось что-то плохое, правда? Ты ведь меня спасла, помнишь?

Я пытаюсь оттолкнуть Сайласа, но едва сдвигаюсь с места. И правда в том, что у меня болит все тело и я слишком устала, а здесь, в его объятиях, так хорошо. Тейт подходит к нам без особой спешки, не торопясь и не прерывая зрительного контакта. Когда он, наконец, сокращает расстояние, между нами, то тянется ко мне, убирая спутанные светлые волосы с моего лица.

— Уверен, ты проголодалась, — говорит Тейт. — Ты голодна, детка?

— Что? — спрашиваю я, сбитая с толку.

— Я чертовски проголодался, — говорит он. — Я хочу один из этих здоровенных крендельков. Хочешь кренделек, Ноа?

Я качаю головой.

— Нет. Я хочу домой.

— Почему? — спрашивает он. — Чтобы твой отчим избил тебя до полусмерти? Хочешь фа́ннел кейк

(пп.: это популярный американский десерт, жареное во фритюре тесто, которое льют через воронку в масло спиралью)

? Тебе нравится фа́ннел кейк.

— Я хочу фа́ннел кейк, — говорит Сайлас. — И один из тех лимонадов.

— Что… что сейчас происходит?

— Мы хотим сыграть в одну игру, Ноа, — говорит Тейт. — Называется «Повинуйся», и я думаю, что после нее нам всем станет гораздо легче. Пойдем.

Он поворачивается и уходит в сторону ярмарки, а я смотрю ему вслед, на лице отражается полная растерянность.

Сайлас поднимает меня с земли, держа на бедре.

— Что ты делаешь?

— Похоже, этой лодыжке не помешает передышка, — говорит он, глядя на меня.

Я киваю.

— Да.

Тейт поворачивает за угол, и Сайлас следует за ним. Я держусь за него, прислонив голову к его плечу, и он несет меня к столу для пикника, сажает на него, а сам садится рядом.

Я наблюдаю за Тейтом на другом конце прохода, ожидающего свой заказ у окошка фургона с едой.

— Я скучал по тебе, — говорит Сайлас. — Ты была счастлива?

— Нет, — тихо говорю я. — Ни капельки.

Он хмурится, затем прижимает палец к моим губам.

— Останься, — говорит он.

Игра называется

«Повинуйся»,

поэтому я киваю, и он идет к окошку, помогая Тейту принести еду и напитки к столу.

— Ты не говорила, что хочешь пить, но я знаю, что хотела, так что держи, — говорит Тейт, протягивая мне один из трех стаканов с лимонадом, прежде чем сесть, с другой стороны, от меня.

Я не осознаю, насколько хочу пить, пока не подношу соломинку к губам. Я выпиваю половину, прежде чем останавливаюсь, чтобы глотнуть воздуха.

— Не за что, — говорит он, снимая крышку со своего лимонада и наливая в стакан виски из фляжки.

— Эй, Ноа, — говорит Сайлас. — Дай мне свою ногу.

Он проводит рукой по внешней стороне моего бедра, останавливается у икры и кладет ногу к себе на колени. Я вскрикиваю, когда он прижимает холодный стакан с лимонадом к моей опухшей лодыжке.

— Так тебе лучше? — спрашивает он.

— Угу.

— Хорошо, — говорит Сайлас. — А теперь открой рот.

Я колеблюсь, и он отрывает кусочек от теста, обжаренного во фритюре, и подносит его к моим губам.

— Ты знаешь правила игры, Ноа.

Я открываю рот, и он заталкивает кусочек внутрь.

— Теперь оближи свои губы. У тебя немного сахарной пудры... вот здесь.

Он проводит большим пальцем по левому уголку моих губ, прежде чем засунуть его мне в рот, и я облизываю его дочиста.

— Боже, я и забыл, каким чертовски нежным она тебя делает, — жалуется Тейт. Он откусывает кусочек кренделя, прежде чем лечь на спину. — Я отчасти ненавижу это.

Сайлас пожимает плечами.

— Как скажешь.

— Ты мне нравишься жестоким. Это возбуждает меня. Но мне нравится, когда мягкая ты, Ноа.

Тейт проводит пальцем по моей руке, и я отталкиваю его, придвигаясь ближе к Сайласу.

— Эй, не делай так, — говорит он. — Позволь мне прикоснуться к тебе.

— Ты собираешься убить меня.

— Да, но ты проживешь намного дольше, если сделаешь меня счастливым.