Беглецы

Он не ошибается, она действительно выглядела красиво. Я ненавижу ее зубы, но не потому, что считаю, что они выглядят плохо. Мне просто не нравится, что она почувствовала необходимость их поменять. Это не то, чего я хотел для нее. И синяки – я тоже не хотел этого для нее.

— У нее татуировка на плече, ты видел ее?

— Да, — отвечает Сайлас. — Бабочка.

Это подходит. Они красивы, но в некотором смысле мимолетны и обманчивы. Если раздавить их крылья, они ничем не отличаются от любого другого насекомого, на которое ты даже не обратил бы внимания.

Я думал, что Ноа особенная. Я думал, что мы одинаковы. Но она такая же, как они, правда? Такая же, как все остальные вредители.

Я тянусь к приборной панели, выкручиваю громкость на полную, и из динамиков гремит новая песня «Gods of Tomorrow». Потом я откидываюсь на спинку сиденья, вытягиваю руку в открытое окно и кончиками пальцев стучу по машине в такт музыке.

— Не очень-то незаметно, — перекрикивает музыку Сайлас.

— Неважно, Сайлас. Я же тебе говорил – теперь мы боги.

Он жмет на газ, и к тому времени, как песня заканчивается, мы заезжаем на парковку.

Я даже не вздрагиваю, когда мы проходим мимо полицейских ворот. Я снимаю капюшон и улыбаюсь женщине, сидящей за кассой, когда расплачиваюсь наличными за вход.

У Ноа не было с собой денег, по крайней мере, я так думаю. Но я не думаю, что она попыталась бы пройти через главные ворота, и у меня такое чувство, что сцена выглядела бы совсем иначе, если бы она появилась здесь, крича о массовом убийстве и умоляя о помощи.

Она либо прячется, либо мы ее опередили, и ее еще здесь нет.

Я оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку. Я здесь раньше не был, это не совсем подходящее место для людей с нашей стороны шоссе. Озеро довольно большое, на его поверхности лениво плывут несколько лодок, а справа от меня виден причал. Место, где устроили ярмарку, заасфальтировано, а в дальнем конце стоит небольшая постоянная сцена, на которой летом устраивают концерты. Сейчас, похоже, здесь проходит какое-то местное шоу талантов или школьный концерт. Девочки в блестящих нарядах кружат посохи, пока их родители наблюдают.

Совсем скоро они будут звонить своим друзьям и соседям, говоря:

«Не могу поверить, что мы были так близко к месту убийств»

. И, возможно, то, что могло случиться с их детьми, будет преследовать их еще долгое время.

Парню можно помечтать.

Слева от меня одно из тех ограждений, которые берут напрокат, отделяет карнавал от лесополосы. Я беспокоюсь, что даже богу будет трудно найти Ноа в таком месте.

— Не думаю, что она здесь. Мы должны следить за ограждением, — говорит Сайлас. — Если бы здесь хромала какая-нибудь грязная девчонка в бикини, она бы сразу бросилась в глаза.

— Ладно... хорошо.

Так же, как я мог видеть карнавал с балкона дома, отсюда я едва разглядываю огни дома сквозь деревья.

— Я буду наблюдать оттуда, — говорю я, указывая на здание с туалетами прямо позади меня. — Тебе лучше спуститься к центральной аллее.

Он натягивает капюшон на голову, прежде чем засунуть руки в карманы спортивных штанов и уйти, а я возвращаюсь к небольшому зданию, похожему на ангар, прислоняясь к его задней стене.

Я достаю сигарету из кармана, зажигаю ее и наблюдаю.

Я выкуриваю сигарету до фильтра, бросаю ее и втаптываю пяткой в асфальт.

А что, если я ее пропустил? Что, если я просчитался, и она выбежала на шоссе, и кто-то ее подобрал?

Тогда Ноа исчезнет, но меня по-прежнему будут преследовать призраки. С ней все будет в порядке, как и в течение последнего года. Вот почему я никогда не смогу отпустить ее. Я не могу понять, как она смогла это сделать, как она смогла так легко существовать как кто-то новый, без меня, в то время как у меня в животе осталось это ужасное, грязное, извращенное чувство после ее ухода, от которого я не смог избавиться.

Возможно, пора начать прочесывать лес.

Но как только я начинаю терять терпение, она, хромая, выходит из леса к ограждению, отталкивает одно из них в сторону, а затем, спотыкаясь, пробирается через образовавшееся пространство и падает… прямо в объятия Сайласа.