Беглецы

Он садится, обнимая меня одной рукой, прежде чем прижаться губами к моему плечу, а затем прокладывает дорожку поцелуев по моей ключице. Положив руки по бокам, я закрываю глаза и задерживаю дыхание, выдыхая, когда он останавливается, прижимаясь головой к моей шее.

— Ты скучала по мне, детка?

Я слегка качаю головой.

— Нет.

— Лгунья. Ты выглядишь чертовски красиво. Я чуть не сошел с ума, когда увидел тебя сегодня, ты знаешь об этом? Мне хотелось наклонить тебя и трахнуть на глазах у всех твоих друзей.

— Ты убил всех моих друзей.

— Эй, это неправда, — говорит Тейт. — Сайлас тоже убил некоторых твоих друзей, а ты все равно с ним мила.

Он отправляет в рот последний крендель и допивает лимонад.

— Знаешь, что? Думаю, нам стоит покататься на каруселях. Хочешь покататься, Ноа?

— Нет.

— Отлично. Тогда прокатимся только на одной. В любом случае, у нас не так много времени, у меня есть для тебя еще один сюрприз.

— Я не хочу. Я не хочу ни того, ни другого.

— Что ж, очень жаль, — говорит Тейт. — Сегодняшний день не для тебя. Это мой день, и я хочу покататься на колесе обозрения.

— Разве не каждый день твой?

Это вырывается у меня из уст, прежде чем я успеваю об этом подумать, как привычка или рефлекс. Как когда ты едешь в машине и вдруг въезжаешь на свою подъездную дорожку, но не помнишь, как ты туда попал.

Внезапно я вижу, как Тейт втягивает пирсинг на губе сквозь зубы, те самые зубы, которые он показывал мне ранее, покрытые кровью, когда убивал моих бывших одноклассников, и я не знаю, как мы сюда попали.

Рядом со мной смеется Сайлас.

Тейт улыбается.

— Да, детка. Каждый день

—

мой.

Я стараюсь не вздрагивать, когда он подходит ко мне, поднимает и перекидывает через плечо.

— Мне это не нравится, — говорю я ему.

— Правда? А мне нравится, — говорит он, наклоняясь и кусая меня за верхнюю часть бедра с такой силой, что остается синяк.

— Ой! — Я пытаюсь вырваться из его хватки. — Черт, Тейт! Это больно!

Он смеется и продолжает идти. Кровь приливает к моей голове, и я закрываю глаза, думая, что, может быть, я просто потеряю сознание или, что еще лучше, все это просто очередной мой кошмар, и я проснусь в своей постели.

— Я сейчас тебя поставлю на землю, хорошо?

Когда он опускает меня на землю, мы оказываемся в очереди на колесо обозрения. Карнавал, должно быть, скоро закрывается, потому что большинство других аттракционов уже закрылись на ночь.

— Можешь опереться на меня, если хочешь.

— Нет, спасибо, Тейт. Я уже пробовала это однажды, и ты меня подвел.

Тейт усмехается.

— Знаешь что? Это было бы смешно, если бы это не было плодом твоего гребаного воображения.

— Я бы никогда к ней не прикоснулся, —

говорю я.

Он резко поворачивается и хватает меня за горло, глаза горят яростью, когда он сжимает... с каждой секундой все сильнее, пока...

— Эй... — Сайлас хватает его за запястье и отталкивает от меня. — Что ты делаешь? Вокруг полно людей.

Я хватаю ртом воздух, когда Сайлас прижимает меня к себе, но уже слишком поздно. К нам направляется стоящий неподалеку полицейский.

— Здесь все в порядке? — спрашивает он.

— Да, все нормально, — говорит Тейт.

— Я не вас спрашивал, — говорит офицер. — Вы в порядке, мисс? Кто-то из этих парней вас беспокоит?

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Он оценивает мой растрепанный вид – грязь, раны. Верх от бикини не так уж и неуместен у озера, но посреди ночи – вполне.

— Если вы в опасности, можете сказать мне. Я позабочусь о том, чтобы вы оказались в безопасном месте.

Я на секунду задумываюсь. Мне кажется, что он, возможно, прав, но я также понимаю: если я попытаюсь уйти с этим полицейским, то в итоге меня убьют, и я буду вынуждена смотреть, как он застрелит Тейта и Сайласа прямо у меня на глазах.

Еще я думаю, что я, блядь, сошла с ума, потому что, как только я заговорила, подписала себе смертный приговор.

— Я в порядке, — говорю я офицеру, еще сильнее прижимаясь к Сайласу. — Они меня не беспокоят.

— Вы пьяны? — спрашивает он.

— Нет.

Очередь движется, и человек, управляющий аттракционом, кричит:

— Эй, ребята, вы садитесь или как?

— Прокатитесь, — говорит офицер. — А потом убирайтесь отсюда к черту.

Я опускаю взгляд, и мы направляемся к аттракциону. Тейт открывает дверь, и я следую за ним в кабинку, садясь между ними на одной стороне.

Мои глаза наполняются слезами. Это был мой последний шанс, и я, блядь, упустила его.

Я шмыгаю носом, сдерживая слезы, и они замечают это.

— Эй, — говорит Тейт. — Ты отлично справилась. — большим пальцем рисуя маленькие кружки за моим ухом, также, как он раньше утешал меня. — Ты поступила правильно. Это правильное решение, и я думаю, ты это знаешь. А после этого мы тебе это докажем.

— Как?

— Я собираюсь показать тебе, как приятна месть. — Он просовывает руку мне под лифчик, дразня большим пальцем сосок. Я подпрыгиваю от прикосновения, и Сайлас прижимает мою ногу к сиденью. — Тогда ты поймешь меня намного лучше. Но сначала ты кое-что сделаешь для меня.

Он снимает толстовку и накидывает ее нам на колени, затем расстегивает джинсы и вытаскивает свой твердый член, обхватив его рукой у основания.

— Я весь день был чертовски возбужден, что у моего члена появился собственный пульс, — говорит он. — И этот испуганный взгляд на твоем лице только заставляет его пульсировать еще сильнее. Ты заставишь меня кончить еще до того, как аттракцион остановится.

— Но...

— Ты споришь со мной. Мы так не играем, Ноа. Им еще предстоит посадить и высадить около двадцати таких кабинок. У тебя полно времени, если ты не будешь тратить его впустую, сидя здесь и делая вид, что это тебе не нужно. Не ты здесь все контролируешь, и я знаю, тебе это тоже нравится, так что просто сдайся. Пусть все снизу увидят, какая ты послушная маленькая шлюшка. Может, я даже позволю тебе тоже кончить.

Вместе с приливом смущения между ног меня наполняет волна влажного тепла. Я ненавижу это… я ненавижу, что они сломали меня, и мое тело работает неправильно.

Я ненавижу то, что мне нравится ненавидеть это.

Я подношу ладонь ко рту и облизываю ее, а затем обхватываю ею его член.

— Черт, — стонет он. Он еще больше разваливается на сиденье, раздвигая ноги пошире. — Вот так, Ноа. Будь хорошей маленькой шлюшкой.