Беглецы

ГЛАВА 4

ЗАПАХ ПОДРОСТКОВОЙ БОЙНИ

Тейт.

— Они оба там, это точно, — говорю я Сайласу. — Чарли только что выложил фото, и они оба на нем. Можешь уже подъезжать к воротам.

— А как же Ноа? — спрашивает он.

Я стискиваю зубы, сдерживая ярость, которая закипает в груди при одном только упоминании ее гребаного имени.

— Мы уже говорили об этом, и я не собираюсь повторяться. Ноа – фальшивая гребаная сука, и она для нас абсолютно ничего не значит. Если она там, то и она получит то, что заслуживает.

— Я понимаю, но...

— Они, блядь, убили мою сестру, Сайлас.

— Я знаю, именно поэтому я здесь. Я здесь ради Мии, и я здесь ради тебя...

— Никто не уйдет оттуда живым. Если хочешь отступить, сделай это сейчас. У меня полно дел.

Я раздавливаю зубами еще одну таблетку и запиваю ее водой. Это не поможет справиться с тем, как от адреналина у меня подпрыгивают ноги, но мне нужен этот заряд бодрости.

Но правда в том, что я с нетерпением ждал этого, с пеной у рта. Это то же самое чувство, которое я испытывал в рождественское утро, когда был ребенком… или когда впервые снял трусики с лучшей подруги моей сестры. Думаю, если мы с Сайласом будем честны сами с собой, мы уже давно знали, что не только способны отнять человеческую жизнь, но и что рано или поздно мы сделаем это.

По крайней мере, на этот раз у нас есть веская причина. Что может быть лучшим мотивом, чем месть?

— Отступить? Это была моя идея. Без меня тебе не удастся это провернуть

и

уйти безнаказанным, — говорит Сайлас.

— Ну, мне плевать, смогу ли я уйти без тебя.

— Хорошо. Потому что у тебя не получится. И тебе не придется.

Я улыбаюсь, наклоняюсь, кладу руку ему на затылок и прижимаюсь губами к его губам.

Отрываясь от поцелуя, он говорит:

— Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все. Просто не знаю, смогу ли я убить ее.

Я вздыхаю.

— Может, ее там и не будет. Хороший человек не остался бы там, не после того, что они сделали с Мией. И ты все еще думаешь, что она хорошая.

Сайлас пожимает плечами, качает головой и смотрит в окно, но я знаю, что это правда. Несмотря на то, что часть его ненавидит ее за то, что она разбила ему сердце, и он все еще злится из-за этого, он все равно считает Ноа принцессой.

Милая, невинная, а во всем остальном виноваты мы.

— Но если она там...

— Она причинила тебе боль, — перебиваю я.

— Да, но...

— Она бросила нас. Ты сам сказал, что думать об этом до сих пор больно. Если ее не станет, тебе больше не придется о ней думать.

— Я не уверен, что это сработает именно так.

Я кладу руки ему на щеки.

— Ничего страшного. Я уверен, и я докажу тебе. Я могу убить ее ради нас. Но… ты не должен ей помогать. Обещай мне.

Сайлас слегка кивает.

— Обещаю. Я не буду ей помогать.

— Хороший мальчик, — говорю я ему, снова впиваясь в его губы. Наш поцелуй становится страстным и яростным быстрее обычного, возможно, из-за того, что мы собираемся сделать.

Я представляю это в своей голове – кровь, разбрызганная по всему моему телу, их крики, их слезы. Боже, надеюсь, они будут плакать, мало что доставляет большее удовольствие, чем смотреть, как кто-то плачет.

Надеюсь, что они, блядь, будут умолять.

Я провожу рукой по внутренней стороне бедра Сайласа, сжимая его толстый член через джинсы. Он реагирует на это, сильно прикусив мою нижнюю губу, настолько сильно, что я чувствую вкус крови и вижу её на его губах, когда отстраняюсь.

— Достань его, — приказываю я, снова сжимая его. — Сейчас же.

Сайлас быстро удовлетворяет мою просьбу, стягивая джинсы и боксеры с бедер, пока его член не выскакивает на свободу. Он немного откидывает спинку сиденья, и я обхватываю член кулаком, а затем наклоняюсь и дразню головку губами, обводя ее языком и щелкая по ней пирсингом на языке.

— Черт... — стонет он. И тогда он больше не выдерживает, он хватает меня за волосы, крепко удерживая, пока он двигает бедрами на переднем сиденье, входя и выходя из моего горла.

Я позволяю ему использовать меня так несколько минут, скользя в моем рту и сквозь мой кулак. Мне нравится, когда он теряет контроль, я не могу дождаться, чтобы увидеть, как позже откроются шлюзы, когда мы будем разрывать на части этих избалованных гребаных отпрысков из Академии Холбридж. Готов поспорить, что пройдут дни, прежде чем он перестанет испытывать этот кайф. Я представляю его обнаженным и твердым, как камень, поглаживающим свой член одной окровавленной рукой, в то время как другая обхватывает мое горло, и мой собственный болезненно набухает под моими узкими черными джинсами. Он немного замедляется, и я слышу этот звук откуда-то из его груди, означающий, что я вот-вот получу его сперму.

Я сильно сжимаю его яйца, давая понять, что теперь моя очередь, я хочу снова взять контроль в свои руки.

— Ааах! — вскрикивает он, ослабляя хватку на моих волосах. Вместо этого он сжимает руль правой рукой, а другой подлокотник, продолжая слегка толкаться во мне, потому что не может удержаться, пока я принимаю его глубоко в горло, двигаясь и посасывая, обхватывая каждый его сантиметр.

— Черт, я так близко. Просто, не останавливайся, — хрипит он.

Я не хочу, но я думаю о Ноа. Я думаю о той первой ночи, когда я заставил ее встать на колени перед ним и о том, как ее рот растягивался настолько, насколько позволяли губы, только чтобы он вошел внутрь. И о том, как я стоял на коленях рядом с ней, одной рукой обнимая его бедро, а другой поглаживая ей спину, подбадривая ее.

Я стону, обхватив его член, чувствуя, как он подпрыгивает в моей ладони, прежде чем горячая сперма заливает мне горло, и я проглатываю до последней капли.

— Чувствуешь себя лучше? — спрашиваю я, вытирая рот, прежде чем откинуться на спинку сидения.

— Да.

— Ты готов?

— Да, я готов, — говорит он. Он выдыхает, все еще не отдышавшись, и натягивает штаны обратно. — Ты узнал код?

— Ага. Он только что прислал его.

— Нам придется оставить машину у ворот. Номера тоже нужно снять на случай, если там есть камера.

— Это украденные номера, и я не собираюсь скрывать, что это мы, — говорю я ему.

— Я знаю, но так нам будет немного легче уехать. У меня в багажнике есть инструменты.

Бросив номерные знаки в багажник, мы подъезжаем к воротам, паркуемся, вводим код и спускаемся по извилистой дорожке к уединенному особняку в лесу.

— Он сказал, что все они у бассейна. Тебе лучше позаботиться о машинах, а потом подождать меня внутри. Я пойду на задний двор.