Беглецы

— Видишь, что ты со мной делаешь? — хрипит он. — Видишь, как чертовски возбуждаешь меня? Давай, детка. Потрись своей мокрой киской о мой член, пока не кончишь.

— Блядь! — Кричу я, когда мой клитор пульсирует на его члене. — Черт возьми, Тейт. Блядь!

— Позволь мне трахнуть тебя, — шепчет он, потягивая мою мочку уха зубами, пока трется о мою пульсирующую киску. — Я знаю, ты этого хочешь. Со мной тебе будет так хорошо.

Я все еще нахожусь на пике оргазма, у меня все еще дрожат колени и слабеет воля, и я просовываю пальцы за пояс его штанов, но замираю, услышав, как в замке поворачивается ключ.

Я быстро отталкиваю Тейта от себя, задыхаясь, цепляясь за полотенце.

— Привет, — говорит Сайлас, заходя внутрь. — Что... происходит?

— Ничего, — отвечаю я слишком быстро.

Но я раскраснелась и запыхалась, а Тейт тверд как камень, его член напрягается под серыми тренировочными штанами с большим, блядь, мокрым пятном спереди. Совершенно очевидно, что происходит.

Я хватаю свой кофе и несусь к себе в спальню.

— Отлично. Убегай, Ноа. Это у тебя получается лучше всего.

Я задерживаю дыхание, пока не закрываю за собой дверь. Я одеваюсь и сажусь на кровать, пью кофе и смотрю в стену, удивляясь, как, черт возьми, я настолько ослабила бдительность, что Тейт смог довести меня до оргазма, имитируя половой акт на кухне.

Я некоторое время слушаю, как они разговаривают шепотом, пока не включается душ, а потом беру книгу и дневник с тумбочки и начинаю читать.

Я остаюсь в своей комнате до тех пор, пока не придется уходить на вечернюю смену, и стараюсь пообедать в одиночестве, как только появляется возможность, задолго до того, как Тейт и Сайлас приходят. Когда они появляются, я говорю Сайласу, что уже пообедала, так как пропустила завтрак, и с легкостью возвращаюсь к своей привычке делать вид, что Тейта не существует.

— Хочешь, чтобы мы подождали тебя? — спрашивает Сайлас, когда они приносят свои тарелки на кухню.

— Нет, — говорю я ему. — Мне нравится гулять одной.

Сайлас хмурится. Я знаю, что это не тот ответ, который он хотел услышать, я знаю, что он хочет, чтобы я помирилась с Тейтом, но я не могу этого сделать.

— Ты не можешь вечно избегать меня, Ноа, — говорит Тейт. — Мы живем вместе.

— Против моей воли, — говорю я.

— Сегодня утром ты против своей воли кончила мне на штаны, — отвечает он.

Я качаю головой.

— Как скажешь, Тейт.

— Увидимся дома, — говорит Сайлас, беря Тейта за руку и ведя его к входной двери.

Я вздыхаю и возвращаюсь к мытью посуды, заканчиваю и прихожу домой примерно через час после них. Они не спят, но находятся в другой спальне, я слышу, как они разговаривают. Я веду себя тише, чем обычно, пока завариваю чай и пробираюсь в свою комнату.

Тридцать страниц спустя раздается стук в мою дверь.

— Входи, — говорю я, предполагая, что это Сайлас пришел пожелать спокойной ночи. Вместо этого в комнату заходит Тейт.

— Теперь уже ничего не изменить, — говорит он, и мое лицо вытягивается от разочарования. — Я как вампир. Как только ты пригласишь меня войти, то все. Это пропуск навсегда.

— Ты не смешной, — говорю я, когда он садится рядом со мной на кровать.

— Нет, я смешной. Дай посмотреть на твою руку.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Просто дай мне руку, — снова просит он. — Пожалуйста?

Я закрываю книгу, откладываю ее в сторону и протягиваю руку. Тейт достает из кармана флакончик лака для ногтей, откручивает крышку и начинает красить мои ногти.

Это синий лак OPI цвет под названием «

Без обид

».

— Где ты его взял? — спрашиваю я, замечая, что его собственные ногти тоже теперь синие.

— Сайлас достал его для меня, — говорит он.

Конечно, он достал.

— У меня всего девять ногтей.

— Я помню, ничего страшного. Знаешь... — говорит он, глядя на меня сквозь темные ресницы, пока работает, — мне

было

жаль. Как только я сказал тебе то, что сказал в том мотеле, мне стало жаль. В тот день я тоже был счастлив. Я плохо извиняюсь – ты это знаешь. И я не люблю менять свое мнение, потому что это кажется каким-то странным предательством. Другую руку, пожалуйста.

Я протягиваю другую руку, и он берет ее, прежде чем продолжить.

— Я ранил тебя, я знаю это, и мне чертовски жаль, Ноа. Я не знаю, как можно сожалеть еще сильнее, так что если ты хочешь, чтобы я просто оставил тебя в покое, то, наверное, я так и поступлю. Я не буду рад этому, и, я имею в виду, это будет странно по очевидным причинам, но я справлюсь, потому что хочу, чтобы ты была счастлива. Я больше не могу быть тем, кто заставляет тебя грустить – не тогда, когда раньше ты смотрела на меня как...

— Как? — спрашиваю я.

— Не знаю, — говорит он. — Это глупо, неважно. Снова поменяй руки, пожалуйста. О чем ты читаешь? Я эту книгу раньше не видел.

— Это глупо, неважно.

Тейт прищуривается, глядя на меня, и я позволяю себе улыбнуться ему... совсем чуть-чуть.

— Я поняла, что ты имел в виду.

В итоге я все-таки рассказываю ему о книге, посвящённой изготовлению лекарств и антибактериальных препаратов, пока у меня сохнут ногти. Это лишь слегка раздражает, потому что я почти уверена, что он не слушает ни слова из того, что я говорю.

Он просто смотрит, как двигаются мои губы, облегченно вздыхая от того, что я вообще с ним разговариваю.

Но мне это тоже вроде как нравится.

— В любом случае, сейчас это не имеет особого значения, потому что все мертво, но я делаю заметки на случай, когда земля оттает.

— Круто, — говорит он.

— Да, это так. Эм, я очень устала, так что... мне нужно поспать.

— Могу я тебе кое-что показать? — спрашивает он.

— Что?

— Что-то, что, думаю, тебе понравится. Просто доверься мне.

— Тейт... я не...

— Давай. Только это, и потом я оставлю тебя в покое, как обещал, ладно?

Это то, о чем я просила, так почему же у меня болит в груди, когда он это говорит?

— Ладно, — сдаюсь я.

— Пойдем, — говорит он. — Надевай ботинки.

Я надеваю ботинки и куртку и выхожу вслед за ним через парадную дверь, позволяя ему взять меня за руку и повести вокруг дома на задний двор.

Я начинаю нервничать ведь после всего, что было, вдруг этот мудак действительно привел меня сюда, чтобы убить?

— Тейт? Куда мы идем?

— Отсюда лучше видно. Я забыл, что в твоей комнате нет окна.

— Что видно? — спрашиваю я.

— Посмотри вверх.

— О боже, — шепчу я.

Северное сияние.