Беглецы

Как только я заканчиваю одеваться, в комнату входит Сайлас с книгой в одной руке и моим чаем в другой.

— Это то, что ты любишь делать по вечерам, да? — спрашивает он, ложась на мою кровать. — Ты любишь лежать в постели с фонариком, пить чай и читать.

— В общем-то, да, — отвечаю я. Я ставлю фонарь посередине кровати, беру свою книгу с приставного столика и ложусь рядом с ним. — Хотя мне также нравится заниматься тобой.

— Мне это тоже нравится. — Он слегка смеется, затем приподнимает мой подбородок и нежно целует. — Ноа?

— Да?

— Тебе нужно помириться с Тейтом.

Я качаю головой.

— Я не хочу.

— Он так старается, Ноа. Ему действительно грустно, он так по тебе скучает. Он проводит весь день, пытаясь рассмешить тебя.

Я заметила. Но на самом деле это только играет мне на руку. Я

рада

, что ему больно.

— У каждого есть предел терпения. Моим пределом должно было стать то, как он пытался меня убить, но вот мы здесь.

— Вы любите друг друга. Ты не можешь злиться на него вечно.

— Я могу попробовать. В конце концов, я училась у лучших.

— Больше нечего бояться.

Прежде чем я успеваю сказать ему что-то вроде: «

Я знаю, что бояться нечего, потому что я не дам ему шанса снова причинить мне боль»

, входная дверь открывается и закрывается.

Отлично.

Я с тревогой вздыхаю, когда его шаги пересекают хижину в сторону моей спальни и останавливаются в дверном проеме. Он, как обычно, все еще в сапогах, и я сжимаю челюсти, наблюдая, как снег падает с них и тает на полу.

— Привет, — говорит он. — Как дела?

Сайлас пожимает плечами.

— Ничего особенного. Как там медведь?

— Чертовски большой, — говорит он. — Привет, Ноа.

— Ты опять размазал грязь по всему полу. Тебе нужно снимать сапоги у двери. Я устала это убирать.

— Прости, — грустно говорит он. — Я все уберу. Ты не обязана этого делать.

Он проводит руками по волосам и вздыхает, прежде чем выйти из комнаты.

— Ноа...

— Что? Не веди себя так, будто беспорядок и тебя не сводит с ума, потому что я знаю, что это так.

— Он

грустит

, Ноа. Когда ты выбросила цветы, которые он подарил тебе на днях, он, черт возьми, расплакался.

— Тейт только и делает, что заставляет меня плакать. — Я выключаю фонарь, возвращаю его на тумбочку и натягиваю на себя одеяло. — Мне больше не хочется читать, я ложусь спать. Пожалуйста, закрой дверь, когда будешь уходить.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Я не хочу, чтобы он приходил снова, так что да.

Сайлас вздыхает.

— Ладно, Ноа. Но сейчас ты ранишь и мои чувства.

— Прости, — говорю я ему, прежде чем он закрывает дверь. — Я не хотела.

— Я знаю.

Сайлас закрывает дверь, и я тихо плачу в подушку, ожидая, когда же наступит сон.

Проведя большую часть ночи без сна в темноте, на следующее утро я проспала. Сайлас пытался разбудить меня к завтраку, но я сказала ему, что слишком устала, и еще час поспала, прежде чем пойти в душ.

Я отжимаю волосы, заворачиваюсь в полотенце, прежде чем иду на кухню, чтобы нагреть воды для кофе.

— Привет, — говорит Тейт.

— Господи... — Я прижимаю полотенце к груди. — Ты напугал меня. Что ты здесь делаешь? Разве вы с Сайласом не должны были охотиться?

— У меня выходной, потому что я помогал с медведем прошлым вечером, — говорит он. — Ты пропустила завтрак.

— Да, я знаю.

— Ну, я принес тебе блинчиков.

Я игнорирую его и беру чайник.

— Я уже приготовил тебе кофе. Он на столе.

Я ставлю чайник на стол и оборачиваюсь. Тейт стоит позади меня, скрестив руки на груди, и, конечно же, на столе стоит френч-пресс, полный свежего кофе, прямо рядом с тарелкой блинчиков. Выливать его и приготовить другой было бы слишком агрессивно, поэтому я беру чашку из шкафчика и наполняю ее.

— Эм... спасибо, Тейт. Я пойду оденусь.

— Я могу помочь тебе и с этим, если хочешь.

— Нет, спасибо.

— Ноа, остановись. — Он встает передо мной, прежде чем я успеваю пройти, и я быстро отвожу взгляд, чтобы он не смог посмотреть мне в глаза.

— Что?

Его рука сжимает мою кофейную чашку, и он забирает ее у меня.

— Сначала поставь это, — говорит он, ставя ее на стол. — А теперь скажи мне, что делать.

— Что ты имеешь в виду? Мне ничего от тебя не нужно.

— Скажи мне, что нужно сделать, чтобы все наладилось. Я люблю тебя, Ноа. Я так сильно по тебе скучаю, и я ненавижу это. Если ты просто скажешь, что нужно сделать, чтобы все исправить, я сделаю. Обещаю, что буду хорошо к тебе относиться.

Тейт делает шаг ко мне, и я отступаю назад.

— Ты лжец.

— Да, это так. Но сейчас я тебе не вру.

Он делает еще один шаг вперед, и на этот раз, когда я пытаюсь отодвинуться от него, моя спина ударяется о стену.

Я с трудом сглатываю слюну, плотнее затягивая вокруг тела маленькое полотенце.

— Мне просто нужно время, — говорю я ему, надеясь, что он отступит. — Мне нужно пространство.

— Нет, — говорит он. — Времени больше нет. Мы потеряли достаточно времени. И посмотри вокруг – здесь нет места.

Я качаю головой.

— Я не могу...

Он перебивает меня, прижимая свои губы к моим, его язык проникает между моих губ, а руки обхватывают мои бедра, и он сокращает расстояние между нашими телами. Тейт стонет, впиваясь пальцами в мою кожу, а твердый выступ его члена через спортивные штаны прижимается к моей обнаженной киске, заставляя меня задыхаться.

— Тейт...

— Все в порядке, — шепчет он у моих губ, обхватывая одну из моих ног вокруг своей талии. — Я обещаю, Ноа. На этот раз я буду вести себя хорошо.

Он снова целует меня, втягивая мою верхнюю губу между зубов, а я обнимаю его, притягивая ближе, крепче, пока раскачиваю бедрами, потирая клитор о его твердость.

— Я так сильно хочу тебя, Ноа, — говорит он. — Ты сводишь меня с ума, ты знаешь это?

Я отвечаю тихим стоном, и он раздвигает мои ноги еще шире, усиливая давление на мой клитор. Я крепче впиваюсь пальцами в его плечи, двигая бедрами круговыми движениями по его члену.

— Тейт...

Черт. Я вот-вот кончу от трения с ним, и он тоже это знает, потому что улыбается, прижавшись губами к моим, и ускоряет темп. Мой позвоночник болезненно трется о деревянную балку позади меня, и я задыхаюсь, выгибая спину.

От этого становится только лучше. Мои пальцы на ногах подгибаются, ногти впиваются в его кожу, и он стонет.