Беглецы

ГЛАВА 24

ВЫХОД ИЗ ЛЕСА

Ноа

.

— Тебе тоже стоит захватить один из этих стульев, — говорит Сайлас, пока я роюсь в кухонных ящиках в поисках стяжек.

Я знаю, что они здесь были. Она однажды просила меня сбегать и принести их в кафе.

Потому что она доверила мне ключ от своего дома. Она дала мне дом и одежду своей умершей дочери.

Она называла меня «милая» и «дорогая», а я позволила паре убийц ограбить ее дом, а потом один из них ударил ее лопатой, и теперь я собираюсь помочь им привязать ее к стулу.

Я плохой человек. Интересно, я такой родилась – всегда ли я была такой, как сказал Тейт, или это они? Может, это была какая-то болезнь, которой я заразилась где-то по пути, и теперь она так глубоко въелась в мою психику, что я никогда не смогу от нее избавиться. Потому что я никогда

не

перестану выбирать их. Даже когда мне этого не хочется.

Я могла бы предупредить Джоди, но не сделала этого. Голос в моей голове, призывавший меня остановить Сайласа, говорящий, что нам всем место в тюрьме и что нужно просто позволить всему закончиться. Но он замолчал.

Он был громким, когда я впервые оказалась здесь – избитая, сломленная и напуганная, с образами той ночи, все еще яркими и свежими в моей памяти. Он хотел, чтобы я пошла в полицию. Но постепенно эти образы блекли, становились черно-белыми, а в оттенках серого кровавые пятна и пустые глаза не выглядят так уж плохо.

Теперь голос звучит так тихо, его присутствие такое редкое, что мне больше не нужно его игнорировать. Он просто уходит на задний план, как сейчас.

Я наконец нахожу стяжки и тащу один из стульев от кухонного стола в гостиную, обходя ноги Джоди и останавливаясь перед Сайласом.

Я не могу даже смотреть на нее.

— Ноа?

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала, что мы не ходим и не убиваем людей, ладно? Наша жизнь не будет такой, — говорит Сайлас.

— Хорошо.

— Эй. — Он встает и хватает меня за руку, поворачивая лицом к себе. — Я серьезно. Все будет мирно. И больше ничего подобного не будет. Обещаю.

— Мирно? — Я усмехаюсь. — С Тейтом?

— Да.

— Да, конечно.

— Вот увидишь, Ноа. Мы созданы друг для друга – все трое. Так и должно быть. Мы сможем наконец отдохнуть. — Он обнимает меня за талию. — Я так долго не мог отдохнуть.

— Хорошая идея, Сайлас, — говорю я, отмахиваясь от него. — Но мы в полной заднице. Не думаю, что кому-то из нас светит отдых и покой.

Он хмурится.

— Нам стоит начать связывать ей руки и ноги.

— Это должно помочь, — говорит Тейт, держа в одной руке скотч, а в другой веревку.

Да, я плохой человек. Я

действительно

плохой человек.

Сайлас держит Джоди на месте, пока я связываю ей руки и ноги пластиковыми стяжками, а Тейт привязывает ее руки и туловище к стулу веревкой. Как только я заканчиваю со стяжками, я беру скотч и обматываю ею ее безжизненные конечности.

Поняв, что она надежно закреплена, Сайлас делает шаг назад, любуясь нашей работой.

— Может быть, мне стоит слегка ударить ее ножом, — говорит он.

— Что? Нет. Ты не будешь

слегка

ударять ее ножом.

— Возможно, это хорошая идея – ослабить ее, Ноа, — соглашается Тейт.

— Нет, Тейт.

— Хм... ладно. Я сейчас вернусь.

Я не спрашиваю Сайласа, куда он идет, но мне вполне понятно, куда он направляется, когда он устремляется к лестнице.

Как только я срываю клейкую ленту с ее ног, считая, что она надежно закреплена, Джоди с криком просыпается.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричит она. Затем она смотрит на меня. Она пытается пнуть меня, но ее попытки тщетны. — Ты злобная маленькая сучка! За это ты сгниешь в аду!

— Эм, могу я взять скотч, Ноа? — спрашивает Тейт.

Но я игнорирую его.

— Прости, — говорю я ей. — Ты должна мне поверить – я никогда не хотела тебя обидеть. Мы просто уйдем, ладно? Кто-нибудь тебя найдет, и с тобой все будет хорошо.

— Чушь собачья, — говорит она. — Ты чертова серийная убийца! Ты мной воспользовалась. Если бы я хоть немного подозревала, кто ты на самом деле и чем занимаешься, я бы никогда не проявила к тебе ни капли доброты. — Она плюет мне в лицо, и я вздыхаю, вытирая слюну рубашкой. — Мне следовало пристрелить тебя на чертовой парковке.

— Ты уверена, что я не могу убить ее?

— Да, я уверена. Моя настоящая мама тоже стреляла в меня, помнишь? Я могу это вынести.

И все же это причиняет боль. Я провела большую часть прошлого года, думая, что, если бы у меня была такая мама, как Джоди, я могла бы встретить кого-то хорошего, как Мейсон, и я была бы другой. Меня бы радовали другие вещи, и та версия меня пошла бы в полицию на ярмарке, она бы не заразилась.

И я тоже любила ее. Я прыгнула в яму ради нее. Но это то, чего она никогда не узнает и не поймет.

— Когда они тебя поймают, я надеюсь, они сначала выстрелят, а потом уже будут задавать вопросы. Как ты могла так поступить со мной!?

— Я спасаю тебя! — кричу я ей в ответ, понимая, что говорю точно так же, как они. — Они собирались убить тебя, а теперь... — Я пожимаю плечами. — Теперь ты просто можешь немного посидеть в кресле. И это, блядь, не такая уж большая проблема. Я проходила через худшее.

— Ммм... верно, — говорит Тейт. Он садится на диван, закидывает ноги на стол и вертит в руках ее револьвер. — Я видел это,

и

я стал причиной этого.

— Лайла... — Она делает паузу, прежде чем поправиться. — Ноа... — Она морщится, имя слетает с ее языка, как болезнь. — Если в тебе есть хоть капля доброты, ты отпустишь… меня…

Я качаю головой.

— Я не могу этого сделать.

— Боже, заклей ей чертов рот, Ноа, — сокрушается Тейт, закатывая глаза.

— Сдайся полиции, — продолжает она. — Это будет правильным поступком. Тебя все равно поймают. И ты это заслуживаешь. Ты

знаешь

, что заслуживаешь. Сделай это ради своей умершей матери.

— Эх, нажимаешь не на ту кнопку, — говорит Тейт. — Ты слышала ту часть, где мама Ноа стреляла в нее? Она также позволяла мужу издеваться над ней.

Но она начинает действовать мне на нервы… совсем чуть-чуть. Дело не в том, что я хочу в тюрьму. Просто я не хочу разочаровывать еще одного человека. Я не хочу быть проклятием в чьей-то жизни.

— Это правда? — спрашивает она, ее голос смягчается. — Суд поймет подобную ситуацию, Л-Ноа. Если ты подвергалась насилию дома, и тебя принудили к убийству...

— Я никого не убивала!

— Ты должна сдаться. Ты же знаешь, что это будет правильно. Если они убьют еще людей, это будет на твоей совести.

Я качаю головой.