Страница 24 из 48
— Ты используешь мою дочь как… как рычаг давления? -Я даю тебе шанс, — он сделал шаг ко мне. — Шанс вернуть её. Но взамен ты даёшь мне себя. Это честный обмен. -Честный?! — я горько рассмеялась. — Это шантаж! Ты шантажируешь мать её же ребёнком! -Называй как хочешь, — пожал плечами Борз. — Но это работает. И ты это знаешь. Ты согласишься. Потому что ради дочери сделаешь что угодно. Я отступила на шаг, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Он был прав — ради дочери я готова на всё. В груди что‑то болезненно сжалось, горло сдавило. Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять дрожь в руках. Я стояла, глядя на Борза. В груди всё сжималось, дыхание сбивалось — каждое слово давалось с трудом. Он вопросительно посмотрел на меня, слегка склонив голову, будто ждал окончательного подтверждения. Я кивнула и выдохнула: -Ок, ты выиграл. Я согласна. Всё что угодно ради моей дочки. Он чуть прищурился, словно пытался прочесть что‑то в моих глазах, но я не отводила взгляд. Внутри всё кричало, протестовало, но мысль о дочери заглушала всё. Я подошла к нему, взяла за руку и повела прочь из кухни — подальше от осколков бокалов, от запаха вина, от этого удушающего напряжения. Борз затормозил, заставив остановиться. -Куда ты идёшь? — его голос прозвучал резко, почти раздражённо. Я пожала плечами, пальцы нервно перебрали пуговицы на рубашке. Руки дрожали, но я старалась не показывать слабость. -А… ты хочешь прямо здесь? Хорошо, — произнесла я тихо, начиная расстёгивать рубашку. Одна пуговица, вторая… Взгляд не отрывался от его лица, пытаясь уловить хоть какую‑то эмоцию. Борз неожиданно перехватил мои ладони, стиснув их с такой силой, что запястья заныли. Я невольно вздрогнула, но не попыталась вырваться. Он резко прижал меня к себе и толкнул к стене. Его тело прижалось вплотную, лишая возможности отстраниться. Губы Борза оказались в миллиметре от моих. Он склонился ближе, дыхание коснулось кожи. Я невольно приоткрыла губы, ожидая поцелуя, но он лишь прошептал: -Только я решаю, как и когда брать свою женщину… Поняла? Я промолчала, и он сильнее сжал моё запястье. Боль пронзила руку, заставляя прошипеть: -Поняла. -А я ведь предупреждал тебя, — его голос стал тише, но от этого звучал ещё опаснее. — Уезжай, иначе случится что‑то плохое… И оно обязательно произойдёт. Ты — причина моей боли. И это не закончится. Ты начала это между нами ещё в самолёте и обрекла нас на этот холод, в котором невозможно дышать… Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. В его словах было что‑то большее, чем просто угроза — какая‑то давняя обида, затаённая боль, которую он так долго держал в себе. Но сейчас она вырвалась наружу, обрушившись на меня всей своей тяжестью. Борз резко отпустил меня и отвернулся. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что‑то похожее на сожаление, но оно тут же исчезло, сменившись привычной холодной маской. –Идём, — прошипел он, не глядя на меня. — Тебе надо развеяться... не съем я тебя... Я поправила рубашку, дрожащими пальцами застегнула пуговицы, которые успела расстегнуть. Следовать за ним не хотелось, но выбора не было. «Это только ради неё, — повторяла я про себя. — Только ради того, чтобы вернуть мою девочку. Всё остальное — неважно».