Заклятые в любви

Как она только додумалась изобразить зиму летящей белоснежной птицей, умещающей на себе все и вся? По ее крыльям, хохоча, люди скатывались на санях. По ее голове гребнем стелился заснеженный лес, а сверху горели снежинки-звезды. По ее гладкому ледяному хвосту скользили румяные дети и взрослые в ярких шапках и варежках. Как и Эван, она тоже изобразила игры в снежки, и лепку снеговиков, и новогоднюю елку в огнях, и салюты в небе, и метель, и морозные узоры на стекле, но вот

КАК

она это сделала… О, это был особенный взгляд. Именно такой взгляд и должен называться искусством. Истинным творчеством.

Когда Эван увидел ее волшебную зимнюю птицу, он ощутил тот самый детский восторг, о котором недавно с упоением ностальгировал. Он собственными ушами услышал вьюгу, вдохнул колкий мороз, почувствовал вкус имбирного пряника и обжигающего глинтвейна, от которого валит пар. Ее превосходная картина буквально зарядила ему снежком в лицо, когда он меньше всего этого ожидал. И теперь он никак не мог очухаться. Наверное, она продала душу, чтобы творить что-то настолько потрясающее.

И только сейчас Эван понял, что тема экзамена на самом деле была непростой. От абитуриентов ждали чего-то подобного. Особенного. Не банального. От них ждали сюжет, который не приходит в голову просто так. От них ждали необычайной зимней сказки, но никто больше не справился с поставленной задачей, кроме нее. Мисс Вуд… Вот уж точно «особый случай».

А затем Эвана захлестнула паника. Ведь если он не получит двойную стипендию, его жизнь полетит под откос. Придется искать подработку, чтобы выжить и суметь помочь матери. Даже не одну, а несколько подработок! Но тогда будет риск не справиться с нагрузкой, отстать в учебе или вовсе вылететь из Беллстрида. Из университета его мечты!

С другой стороны, если за оставшееся время он не успеет завершить свою работу, вылетать будет неоткуда. Он попросту провалит экзамен. И тогда – здравствуй Нью-Фолл снова. Эван вполне мог бы стать его первым самым настоящим, лишенным всякой жизни в глазах зомби.

Спохватившись, он с усилием отогнал мрачные мысли и продолжил придавать картине цвет. Настроение всегда отражается в искусстве, хочет того художник или нет. Так, лишившись уверенности, обуянный страхом, Эван никак не мог подобрать нужный оттенок, и картина начала утрачивать задуманную легкость. Ему срочно следовало остудить голову.

Звонок на перерыв прозвенел как раз тогда, когда Эван начал опасаться, что прямо сейчас его голова закипит или даже взорвется. Перерыв пришелся как нельзя кстати.

– У вас полчаса, – напомнил профессор Верзяк вслед выходящим из аудитории абитуриентам, добрая часть которых сразу повалила в столовую.

В холле снова начался гомон. Здесь же, сразу за лестницей, была обустроена небольшая кофейня, в которой мгновенно закончились свободные столики. Рядом с кофейней расположились несколько магазинчиков с напитками, снеками, шоколадками, мороженым, журналами и канцелярией.

Засунув руки в карманы брюк, Эван медленно прошелся вдоль колонн, как обычно анализируя происходящее. Аппетита у него не было. Скорее напротив, от волнения к горлу подкатывала тошнота, которую становилось все сложнее игнорировать.

Ребята сбились в группки и галдели, знакомясь, делясь впечатлениями. Те, кто приехал с родными, поспешили к семье – отчитаться об успехах или за моральной поддержкой. Заметив копну каштановых волос, Эван бездумно побрел за девушкой во внутренний сад, глядя на нее исподлобья, точно хищник на жертву. Он не понимал, почему следует сейчас за ней и что будет делать дальше, но не мог остановиться.

«Мисс Вуд», – прошептал он одними губами и тут же скривил их, словно попробовал что-то горькое, ужасно невкусное. Девушка тем временем уселась на скамейку под большим раскидистым кустом, открыла сумку и достала оттуда завернутый в фиолетовую бумагу сверток.

– Привет, – сухо сказал Эван, приблизившись к ней.

Она подняла на него взгляд. Ее зеленые глаза рассматривали его с интересом и любопытством.

– Привет, – наконец ответила девушка. Тон ее был удивленный.

– Здорово рисуешь. – Эван не понимал, зачем он это говорит. Будто шальной ветер подхватил его и теперь несет, несет неведомо куда. Опасно. Опасно в таком настроении общаться с незнакомыми людьми – можно легко стать врагами. Мерзкие мысли закрались к нему в голову, и теперь их голос становился все громче и напористее.

– Спасибо. – Девушка улыбнулась, а затем развернула упаковочную бумагу и достала оттуда два бутерброда. Один она протянула Эвану. – Будешь?

– Э-э, нет. Спасибо, – напряженно выдавил он, ощущая, как потеют похолодевшие ладони.

Она непонимающе смотрела на него, не решаясь продолжить ланч в его присутствии. А он все это время боролся со своими разрушающими чувствами. Когда молчание затянулось, девушка изогнула бровь и произнесла:

– Ты что-то хотел?

– Да, – решился парень, нависая над ней. Идя на поводу у всех своих демонов. – Хотел кое о чем попросить.

– О чем же? – еще больше напряглась она, видя его серьезное выражение и сильнее сжав пальцами бутерброды, почти раздавив их.

– Уступи мне эту победу. – Эван произнес, должно быть, самые сложные слова в его жизни и сам не узнал свой голос. Настолько чужим и далеким он ему показался. А еще колким, как сильный северный ветер.

– Прости, что? – Лицо девушки вытянулось, после чего она замерла, не веря своим ушам, глядя на него снизу вверх, как статуя.

– Мне необходима повышенная стипендия. Я обязан выиграть этот конкурс. – Его собственные слова доносились гулко, словно из-под толщи воды.

– И что же я, по-твоему, должна сделать? – горячо возразила девушка, отшвырнув бутерброды обратно на бумагу, что лежала рядом на скамье. – Испортить собственную картину? Краску на нее вылить или что?!

Она гневно всплеснула руками, ожидая ответа. В голове Эвана резко прояснилось, но было уже поздно. Теперь он не мог отступить или включить заднюю. Он загнал себя в безвыходное положение, поэтому пришлось что-то ответить:

– Не продолжай. Оставь ее такой.

– Оставить ее незаконченной и не поступить в Беллстрид?! – взвизгнула та в ответ, а затем дико рассмеялась, замотав головой. – Поверить не могу, что настолько эгоистичные придурки действительно существуют! Знаешь, это просто верх наглости! Вот так заявляться и просить меня провалить важнейший момент в жизни! Ты вообще кто такой?!

– Ты не понимаешь… – Эван открыл было рот, но ее уже было не остановить. Пожар бушевал.