Страница 6 из 193
Девушка, опустив залитое краской лицо, тотчас ринулась туда, на ходу пытаясь пригладить растрепанные волосы. Она смотрела в пол, себе под ноги, словно боялась оступиться и упасть у всех на виду.
«Что за черт? – подумал Эван. Его пронзило неприятное чувство, будто сердце покрывается ледяной коркой. – На вступительные экзамены Беллстрида опаздывать категорически нельзя! Но по какой-то причине ей разрешили войти. Ох, не нравится мне это! Наверняка чья-то золотая дочка. Может, даже ректора».
Предчувствуя неладное, Эван пристально изучал ее, выискивая подтверждение своей догадке. Однако мисс Вуд выглядела так, будто стащила случайные чужие шмотки из химчистки. Коричневый полосатый свитер в оранжевую полоску, бордовые вельветовые штаны явно не по размеру, потертая сумка через плечо. Даже в Нью-Фолле так не ходили. Или это какая-то столичная хипстерская мода?
Мисс Вуд, в отличие от остальных ребят, никого не оценивала. Она даже не смотрела на других, пока пересекала аудиторию, лавируя между чужими мольбертами и столиками. Только проходя мимо Эвана, она вдруг подняла голову, и они все же встретились взглядами. На какую-то ничтожную долю секунды… Его серые холодные глаза и ее – зеленые, ясные, яркие. Этого хватило, чтобы в сердце Эвана что-то неприятно кольнуло. Он сглотнул, пытаясь понять, что это было, как раз тогда, когда прозвенел третий звонок. В ту же секунду девчонка уселась за свой мольберт и, поправив ужасный свитер, гордо задрала подбородок как ни в чем не бывало. «Чудачка какая-то», – заключил Эван про себя и брезгливо отвернулся.
– Итак, – вкрадчиво начал профессор Верзяк, привлекая всеобщее внимание, – тема вступительного экзамена… – Он сделал театральную паузу, как в старых телешоу перед кульминационным моментом. – Зима! Приступайте!
– Что? И все? – озадаченно протянул парень в зеленой рубашке справа от Эвана. – Просто зима?!
– Просто зима, – подтвердил профессор, уткнувшись в книгу, всем своим видом показывая, что больше отвлекать его не стоит.
«Слишком просто», – подумал Эван, как будто где-то притаился подвох.
Он украдкой покосился на ребят за соседними мольбертами – они выглядели точно так же сбитыми с толку, как и он. Впрочем, не прошло и минуты, как все потянулись к блокнотам.
Взяв свой, Эван закрыл глаза и погрузился в воспоминания о снежной поре, продумывая будущую композицию. Комната наполнилась шуршанем грифеля по бумаге, а затем, когда эскизы были готовы, карандаши заскрипели и по холсту.
Спустя час напряженной работы на еще недавно белых бездушных полотнах уже просматривались промежуточные результаты. Кто-то писал красивый лесной пейзаж, кто-то изображал зимнюю городскую ночь, кто-то плел кружево морозного инея на замерзших ветвях, а кто-то решил отойти от холодных оттенков и старательно выводил сочными оранжевыми тонами уютный рождественский интерьер с нарядной елью во главе.
В голове Эвана зима ассоциировалась со счастливыми, беззаботными зимними играми, когда в семье все было хорошо, а отец был еще жив. Как только выпадал снег, они всей семьей выходили во двор и бросались друг в друга снежками, лепили уродливых снеговиков или несколько дней подряд возводили из снега корявенький иглу. А уж какие снежные войны устраивались по выходным, когда собирались все соседские мальчишки! То были битвы не на жизнь, а на смерть, после которых краснощекие и запыхавшиеся ребята расходились по домам пить горячий какао.
Может, если бы завод продолжил работать, судьба города и его жителей сложилась совсем по-другому. Грустно улыбнувшись воспоминаниям, Эван продолжил наносить цвет на полотно, повествующее о былых славных временах. Его работы всегда отличались меланхолией и какой-то особой душевностью. Он словно бы пропускал эти сюжеты через себя, свое сердце, проживая ту маленькую нарисованную жизнь. Это отмечали все, кто разбирался в живописи.
Эван всегда творил вдохновенно, но сегодня это ощущалось как-то особенно. Попутно он посматривал на соседние работы, убеждаясь в своих догадках – здесь ему нет равных. «Профаны, – вот что он думал, оценивая уровень соперников. – Стипендия будет моей!»
– О-ох! – жалобно протянул златовласый кудрявый парень в зеленой рубашке, сидевший ближе всех к Эвану. Схватившись за голову, он прошептал себе под нос: – Что я здесь делаю?!
Вообще-то у него получалось не так уж и плохо. Эвану искренне захотелось его поддержать, и он тихо произнес так, чтобы услышал только кудрявый:
– Ты поступаешь в лучший университет искусств в мире.
Парень обернулся. Его лицо, обрамленное соломенными кудрями с золотым отливом, выражало удивление, но спустя секунду он благодарно улыбнулся:
– Ха, надеюсь, что так и есть. – Юноша распрямился и почесал рукояткой кисточки между лопаток. – Надеюсь, что и правда поступлю! И тебе тоже удачи! Хотя… – он смерил полотно Эвана оценивающим взглядом, – у тебя и так все классно. Тебе и удача не нужна.
Эван тоже улыбнулся, про себя отметив, что кудрявый абсолютно прав: ему не нужна удача. За годы взросления он сделал все, чтобы на нее не полагаться.
– Не знаю, как насчет вас, парни, а вот она уже точно поступила, – протянул кто-то позади них.
Оба парня одновременно обернулись, не сразу поняв, что происходит. Вокруг опоздавшей девчонки столпилась половина абитуриентов. Все как один восторженно смотрели на то, как она пишет. Вернее, на то, что она пишет. Разумеется, такую реакцию никак нельзя было игнорировать. Не справившись с любопытством, Эван встал и тоже подошел к опоздавшей, и, как только он увидел ее работу, его сердце замерло. Он никогда не видел, чтобы так рисовали… Девчонка была гением. Он проиграл.
Глава 3
Особый случай
До начала перерыва Эван не хотел даже смотреть на свою картину. Он машинально продолжал работу, мучительно сознавая, что переделывать уже поздно. Кисточка дрожала в руке, а краска ложилась не так, как надо. В нарастающей панике Эвану казалось, что в легких перестало хватать воздуха. Иногда он тряс головой, чтобы проснуться, но это не помогало. Потому что худший кошмар, который он так боялся даже допускать, сбылся.
«Я проиграл, – раз за разом вертелось у него в голове. – Проиграл… Как же так?»
В то время как в работах остальных ребят еще не хватало теней и деталей, ее картина уже казалась завершенной. Но она с улыбкой продолжала что-то выводить, явно наслаждаясь процессом.