Страница 78 из 82
Ее не сразу поняли, ведь получилось, что она просто зачем-то повторила это слово за Михаилом. Ей пришлось пояснить свою мысль:
— Свет — вот его уязвимость! Посмотрите на эти прожекторы!
Она ткнула пальцем в стекло, указывая под потолок соседнего помещения. В каждом углу, который они могли отсюда видеть, висел довольно крупный прожектор. Вероятно, всего их было четыре. И это помимо обыкновенных ламп.
— А еще здесь фонари — Олеся метнулась к шкафу и снова достала тот, которым чуть не ослепила себя. — И днем на улице на нас никто не нападал, эти существа появлялись только ночью! А еще здесь, в подвале, где с освещением очень плохо.
— Точно! — оживился Лекс, опуская взгляд в папку, которую изучал как раз перед тем, как появился пятьсот двенадцатый со своей свитой. — Я как раз читал об этом
Он нашел в тексте нужное место и принялся читать вслух, водя пальцем по строчкам:
— При дневном или просто слишком ярком свете способности основного объекта к чтению и внушению мыслей заметно снижаются, а возможность контроля и управления объектом второго уровня и вовсе сводится почти к нулю. Возможность эта резко возрастает, если поместить основной объект в темноту, а объекту второго уровня надеть темные очки. Лучшие результаты достигаются в ночное время. Если ослепить объект второго уровня ярким светом, он застынет на несколько секунд (время варьируется — необходимо дополнительное изучение причин). А если ослепить ярким светом основной объект, то установленные с объектами второго уровня связи разрушаются и требуют повторного установления с нуля!
Михаил заглянул в соседнее помещение через стекло, словно проверяя наличие прожекторов. Их оживление явно заставило мужика в кепке напрячься. Он нахмурился, наблюдая за тем, как они засуетились. Михаил тем временем заскользил взглядом по стене рядом с дверью, которую придерживал, и вскоре нашел, что искал: еще один выключатель.
Он щелкнул им — и вторую часть лаборатории залил такой яркий свет, что даже им по другую сторону стекла пришлось зажмуриться. Мужик в кепке прижал к лицу руки, его сопровождающие застыли, перестав ломиться к ним.
За второй дверью тоже в одно мгновение все стихло, словно что-то парализовало и тех манекенов, что остались выносить ее. А потом в нее вдруг постучали и голос Макарова позвал:
— Ребят, это мы! Выходите, коридор чист!
Савин торопливо повернул замок.
— Давайте быстрее, — велел Макаров. — Уходим, пока эти гаврики не очухались
— Они не очухаются! — радостно объявил Лекс, но все же подхватил камеру и пошел к выходу. — Мы ослепили пятьсот двенадцатого — и теперь они больше не будут его слушаться. Он остался один
— Очень сомневаюсь, — мрачно заметила Громова. — Потому что вырубили их мы и они уже шевелятся. Что-то мне не хочется проверять, кого они станут слушаться, когда придут в себя.
Двое существ действительно уже возвращались в сознание, а соседняя дверь вдруг распахнулась, выпуская пятьсот двенадцатого. Вместе с ним вышли и его сопровождающие. Пока не все, но все же большая часть. Не было похоже, что они его больше не слушаются.
Проблем добавляло то, что с противоположного конца коридора к ним приближалось еще несколько человек, в том числе мужик с окровавленным топором в руках, который выглядел гораздо живее остальных.
— Бежим! — скомандовал Михаил.
И они все бросились к коридору, ведущему к выходу из подвала. Лестница уже была совсем близко, когда стало понятно, что подняться не получится: навстречу им откуда-то из темноты выплыла еще пара десятков тощих зомбированных существ, которые перекрыли выход на лестницу.
— Сюда! — вдруг окликнул их кто-то. — За мной!
Олеся удивленно уставилась на невысокого смешного мужичка в круглых очках, который отчаянно махал им рукой из коридора, вход в который они только что проскочили. Кто-то подтолкнул ее вперед, к этому человеку, и Олеся подчинилась, толком не понимая, куда же теперь они бегут и зачем. Она даже не осознавала, что так и сжимает в руках мощный фонарь, оказавшийся бесполезным.
Преследователи не бежали за ними, но шагали очень быстро и уверенно, не давая остановиться и задуматься. Через несколько метров бегущий впереди мужичок стал проверять двери, за которыми можно спрятаться. Когда очередная поддалась, они один за другим вбежали в темное помещение и заперлись в нем.
Переведя дыхание, Олеся недовольно поморщилась: в помещении стояла жуткая вонь. Лекс включил на камере фонарь. То ли ради съемки, то ли чтобы не оставаться в темноте — ей уже было все равно. Когда его свет выхватил из темноты многочисленные стеллажи и их содержимое, Олеся не удержалась и закричала.
* * *
Пронзительный визг, раздавшийся рядом, заполнил уши и разогнал по темным углам и без того сумбурные мысли, пытавшиеся копошиться в голове. Макаров поморщился и обернулся, навалившись на дверь спиной. Они заперли ее изнутри, но в нее уже начали биться плечом, а если учесть, что на подходе был и мужик с топором, становилось понятно, что долго она не продержится.
Прятаться в такой ситуации было плохой идеей! Но что уж теперь Теперь следовало думать, как выбираться из этой ловушки. Может, у кругляша и здесь где-то есть потайной проход?
Но Макаров ни о чем так его и не спросил, обнаружив другую проблему. Она была разложена по полочкам многочисленных стеллажей. На них лежали головы. Десятки отсеченных, иссушенных временем голов.
Тошнота подступила к горлу даже у Макарова, поэтому он легко мог понять реакцию Олеси, продолжавшей кричать. Но тут ее крик вдруг оборвался. Макаров повернул голову и обнаружил, что Громова прижала Олесю к стене и закрыла ей рот рукой. Поймав ее ошалелый взгляд, тихо и отрывисто произнесла:
— Просто не смотри. Не смотри на них. Поняла?
Олеся судорожно закивала и зажмурилась, прижимая к груди фонарь. В голове шевельнулась какая-то мысль, все еще прячущаяся в темном углу.
— Что вы там говорили про «ослепили»? — спросил Макаров.
— Ничего — обронила Олеся дрожащим голосом.
— А точнее?