ЗАТО: город забвения

— Может, — не стал спорить Макаров. — А у тебя дети есть?

Второй глоток пошел у нее гораздо лучше, она тоже глубоко вздохнула, а когда ответила, голос ее прозвучал гораздо тверже:

— Нет. И это, пожалуй, единственное, о чем я жалею.

— А что так? — повторил он ее же слова. — То, что в твоей картине мира все мужики козлы, я уже понял. Но ты вроде достаточно состоятельна, чтобы быть.. как там это теперь красиво называется? Соло-мамой?

— Да ни хрена ты про меня не понял, Макаров, — беззлобно огрызнулась она, возвращая ему фляжку. — Я, вообще-то, когда-то замуж собиралась, как все. Мы познакомились, когда мне было двадцать пять, а ему — двадцать восемь. Идеально друг другу во всем подходили. Образование, семьи, работы, доходы — все плюс-минус одинаковое. Я тогда впервые подумала, что любовь все же существует. Но мы оба никуда не спешили, поэтому долгое время были, что называется, просто в отношениях. Жили на два дома: то я у него оставалась, то он у меня, вместе ездили отдыхать, но не съезжались. Обоих это устраивало. Когда мне стукнуло двадцать девять, я задумалась о будущем. Часики затикали, наверное, и вот это все. Я намекнула, что неплохо бы определиться. Он тогда замял тему, но через неделю сделал мне предложение. Очень красиво, романтично так. Я, конечно, согласилась. К свадьбе готовились без спешки: я очень хотела красивую летнюю церемонию. И все было уже договорено, обговорено и частично даже оплачено, оставалось дождаться назначенного дня, когда все в один момент рухнуло.

Громова ненадолго замолчала, словно предлагала ему спросить, что же случилось, но Макаров не стал этого делать. Понимал, что раз уж заговорила, все равно расскажет.

Она его не разочаровала.

— Все банально до зубного скрежета. Другая женщина, стопроцентные доказательства.. Да он и не отпирался. Клялся и божился, что все вышло случайно, что это ничего не значит, что он и не думал предпочесть мне ее.. В общем, все как у тебя: погулял и домой. Один раз. Ничего серьезного. Не собирался ничего рушить. Вот скажи мне, Макаров, почему вы, мужики, считаете это смягчающим обстоятельством? Почему вы думаете, что если изменяете с той, кто ничего не значит, то ваше предательство тоже ничего не значит? Вот если бы твоя жена спала не с кем-то одним, кто, очевидно, нашел ключ к ее сердцу, раз она потом вышла за него замуж, а с разными случайными мужчинами, которые для нее ничего не значили бы, тебе было бы легче это принять?

Макаров промолчал и сейчас, предпочтя ответу еще один глоток из фляжки. Потому что честный ответ прозвучал бы так: нет, не легче. И тогда дальше пришлось бы сказать что-то в духе: «Но это же совсем другое!» И Громова просто снова рассмеялась бы ему в лицо.

— Я так понимаю, свадьба не состоялась? — только и уточнил он.

— Правильно понимаешь. А через несколько месяцев пропал Илья, и мне стало вообще не до того. Надолго. Мы искали. Мы донимали полицию, задействовали связи.. Платили деньги, нанимали частных специалистов, но ничего не помогло. Мой брат жил такой запутанной и несистемной жизнью, что разобраться в ней оказалось не под силу никому. Он и сам любил исчезать: отключал геолокацию или вовсе временно менял номер, снимал наличные и тратил только их, путешествовал на электричках или автостопом. Потом, все истратив, возвращался и какое-то время вел себя пристойно. Правда, раньше, когда он исчезал с радаров, он периодически звонил родителям и говорил, что с ним все хорошо. Или присылал сообщения, электронные письма, фото.. В этот раз не было ничего, но какое-то время мы надеялись, что это просто очередной его загул, что он вернется. Но он все не возвращался, не появлялся, не звонил.. Ни одного сообщения или фото.

Голос снова подвел ее, и Громова в третий раз перехватила фляжку. На этот раз сделав сразу два глотка. После чего заговорила увереннее.

— Мы все переживали, но мама — сильнее всех. Она всегда любила Илью больше, чем меня. Во всяком случае, мне так казалось. Может, потому что он родился позже и с ним у нее было больше возможностей насладиться материнством, чем со мной, когда приходилось в основном выживать. А может, просто матери всегда больше любят сыновей. У тебя, кстати, есть братья или сестры?

— Сестра, на два года старше, — улыбнулся Макаров. — И мне всегда казалось, что ее мама любит больше, потому что она девочка и родилась первой. А я был такой.. нежданчик, меня не особо-то и планировали. Так что по-разному бывает. А может, нам всем только кажется, что другого любят больше?

— Может быть, — не стала спорить Громова. — Но факт в том, что исчезновение Ильи привело к тяжелой болезни мамы. И начались врачи, обследования, лечение. И это снова — деньги, деньги, деньги. Я как-то слышала, что за успехом женщины стоит предательство мужчины. Знаешь, ничего подобного. Мужчины здесь вообще ни при чем. За спиной успешной женщины просто находится пропасть, которая растет с каждым днем. И чтобы не провалиться в нее, нужно идти вперед. Бежать или ползти — хоть как, но обязательно двигаться. Достигать. Превозмогать. Потому что счета — штука бескомпромиссная. Ты либо платишь, либо до конца жизни живешь с ощущением, что не справилась, сделала недостаточно. По крайней мере, в этом я себя упрекнуть не могу. Все, что можно было купить за деньги, было маме обеспечено. Но она все равно умерла. Сгорела в своем горе за четыре года. И в свои последние минуты все твердила мне, что я должна обязательно найти Илью, что никогда не должна останавливаться, должна продолжать искать..

Громова судорожно вздохнула и снова ненадолго замолчала, но пить больше не стала.

— После ее похорон я впервые поймала себя на мысли, что Илье лучше бы быть мертвым. Потому что, если бы он вдруг вздумал появиться после всего этого, я бы его сама убила. И я перестала искать. Отец на этом не настаивал. Он просто тихо пил, потеряв и сына, и жену. А я работала. Без выходных и отпусков. Уже не потому, что были нужны деньги. Просто это был мой способ справиться. Деньги пригодились позже, когда заболел и отец. Еще два года я пыталась спасти хотя бы его. Не спасла. И после его похорон я была готова отдать что угодно, только бы Илья оказался жив. Потому что больше никого не осталось.

— А что твой несостоявшийся муж? — осторожно поинтересовался Макаров. — Не было мысли простить его и попробовать снова? Ты говоришь, что любила его.