ЗАТО: город забвения

Глава 18

Макаров проснулся посреди ночи, удивившись не столько тому, что его что-то разбудило, сколько тому, что он вообще смог уснуть. Он хорошо помнил, как решил, что сегодня сделать это вряд ли удастся.

Свой спальный мешок он уступил Олесе, а дамы, в свою очередь, уступили мужчинам софу. Однако места там едва хватало троим. И то лишь благодаря тому, что Лекс обладал весьма щуплым телосложением. В итоге сам Макаров предпочел спать в кресле, а это был самый неудобный вариант.

Впрочем, он как раз и не хотел засыпать слишком крепко: очень уж напряженной оставалась ситуация. Следовало быть начеку, если вдруг что-то начнет происходить.

И все же он провалился в сон. Судя по всему, весьма и весьма крепкий. Впрочем, часы утверждали, что прошло не больше двух часов с того момента, как это произошло.

Сейчас же бодрость охватила его так уверенно, словно этого времени хватило, чтобы выспаться. Несколько раз моргнув, Макаров потер глаза, потянулся, разминая затекшие мышцы, и осмотрелся. Они оставили свет в кухне гореть, чтобы иметь хоть какой-то источник света, и благодаря этому в комнате можно было ориентироваться. Да и за окном как будто стало светлее: облака наконец растащило и на небе появился узкий серп луны.

Было тихо. Пять человек сопели почти бесшумно, никто не храпел и не ворочался, но все же что-то казалось неправильным. Макаров встал, подошел к окну и посмотрел во двор. В их доме все еще горели и другие окна, их свет позволял разглядеть, что они все еще оставались там. Люди. Местные, как их назвал Савин. Те, кто так и не уехал из ЗАТО тридцать с лишним лет назад. Он не мог рассмотреть лица, но видел застывшие фигуры. Подобно манекенам в магазине, они замерли напротив подъезда, то ли дожидаясь их, то ли просто карауля, чтобы никто не сбежал под покровом ночи.

Первым их заметил Лекс, еще когда все они готовились ко сну. Он зашел в единственную комнату первым, не включив в ней свет, и вот так же выглянул в окно. Они уже были там. Стояли, смотрели на дом, не шевелились. Макаров много чего повидал в этой жизни, но от этого зрелища даже у него мурашки побежали по телу. И тогда, и сейчас.

— Что же вы такое, мать вашу? — прошептал он.

И отвернулся от окна. Рука сама собой потянулась к фляжке, лежащей во внутреннем кармане куртки, но замерла, так и не добравшись до цели. Только сейчас Макаров заметил, что один из спальных мешков пуст. Мешок Громовой.

Проще всего было предположить, что она проснулась посреди ночи и отправилась в туалет. Возможно, именно это его и разбудило. И все же Макаров предпочел убедиться, прежде чем снова устраиваться в кресле. В конце концов, ее безопасность — это его работа.

В санузле свет не горел. Тогда Макаров решил, что Громова, наоборот, захотела пить, и заглянул в кухню, но и там никого не оказалось. Он вернулся в прихожую, проверил дверь: та все еще была заперта изнутри на все замки и задвижку.

Озадаченный, он на секунду замер, а мгновение спустя совсем рядом кто-то очень тихо шмыгнул носом. Макаров присмотрелся: в темном закутке перед санузлом определенно кто-то был, просто фигура сливалась со стенами, если не знать и не всматриваться. К тому же человек, сидевший на полу у стены, все это время очень старался вести себя бесшумно и неподвижно. Почти как люди-манекены снаружи. Легко было догадаться почему: судя по звукам, Громова плакала. В тесной квартире среди кучи незнакомцев этот темный угол посреди ночи оказался единственным местом, где она смогла остаться наедине с собой.

— Ну слава богу.. — тихо заметил Макаров. — Я уж думал, ты действительно железная.

Громова, видимо, поняла, что обнаружена, и перестала сдерживаться: шмыгнула носом громче и, кажется, даже всхлипнула.

Макаров без приглашения уселся на пол рядом с ней, привалился спиной к стене и вздохнул. Потом все-таки достал фляжку и отвинтил крышку.

— Мне жаль.. В смысле, твоего брата. Знаю, что ты была готова к такому исходу, но.. К подобным вещам нельзя быть по-настоящему готовым.

И он сделал большой глоток. Водка теплым комом скользнула по пищеводу в желудок, по пути растворяя тугой узел в груди. Сразу удалось вздохнуть глубже.

— Когда это мы перешли на «ты»? — мрачно поинтересовалась Громова. Голос ее едва заметно подрагивал.

— А вот только что, — нагло заявил Макаров. И протянул ей фляжку. — Ты против?

Она пару секунд сидела неподвижно, словно размышляла над его вопросом, а потом вдруг резко выдохнула:

— Да пофиг.. — И схватила протянутую фляжку. — Может, мы никогда не выберемся отсюда, а ведь это я тебя сюда притащила.

Сделав один-единственный глоток, Громова закашлялась и недовольно скривилась. В темноте он, конечно, не мог толком видеть ее лица, но то, что оно кривится, понял по тону:

— Господи, что за гадость?

— Чего это гадость? — оскорбился Макаров. — Нормальная водка. Хорошая, дорогая. Чистый продукт. И да, ты меня никуда на веревке не тащила. Предложила денег за работу, много. Я повелся и согласился. Так что за все риски несу ответственность сам. Но ты не спеши нас хоронить..

Она тихо усмехнулась и уточнила:

— У нас еще есть дела?

Макаров улыбнулся и поддержал, пропев:

— У нас дома детей мал-мала..

— Да и просто хотелось пожить [1], — закончила она. Правда, петь не стала, ограничилась речитативом. После чего повернулась к нему и спросила: — У тебя есть дети?

— Есть. Сын. Ему скоро двенадцать. Правда, мы почти не видимся.

— А что так?

— Так после развода бывшая выскочила замуж за своего хахаля и увезла Олега с собой. А хахаль ее, на секундочку, из Владика.. Где только нашла его? Сроду там не бывала..

— Это, конечно, далеко, но самолеты ведь летают, — заметила Громова.

— А ты знаешь, сколько стоит билет Москва-Владивосток-Москва? А еще ведь жить надо где-то, так далеко за такие деньги на пару дней не полетишь.. Впрочем, — он махнул рукой и снова поднес фляжку к губам, — тебя эти суммы вряд ли впечатлят. А для меня это месячный доход. Не налетаешься. Так что мы только списываемся и созваниваемся регулярно. Хорошо, что сейчас можно даже видеть друг друга, а не просто говорить.. Но это все равно не то, конечно, что личное общение.

— Не думал сам тоже туда перебраться?

— А что я там делать-то буду?

— Ты же вроде пенсионер. Будешь делать то же, что и здесь.

— Только я всю жизнь тут прожил и связями в Москве и области обрастал. Там мне вряд ли кто-то будет подкидывать работенку вроде этой.

Громова нервно хихикнула и вдруг снова забрала у него фляжку.

— Может, оно и к лучшему?