Медиатор

Глава 30

— Ты про этот говорил? — спрашивает Борис Васильевич показывая на фиолетовое полотно портала.

— Именно, — говорю.

— А куда он ведет, ты знаешь? — между делом спрашивает Кошкин.

— в Северную Африку, я почти уверен. По крайней мере, там пустыня точно есть.

— А туда ты пройти сможешь? — интересуется Кошкин.

— Смогу, я уже это делал. Только он ведет внутрь скопища Гнезд, так что использовать портал точно не получиться, — сразу же уточняю.

Телекинезом — кого здесь уже стесняться — поднимаю бессознательного гвардейца.

— Борис Васильевич, снимайте путы. Тварь без сознания. Я ее контролирую.

— Ты в этом уверен? — уточняет Кошкин.

— Абсолютно. На таком расстоянии я их довольно неплохо понимаю.

Тени словно нехотя покидают пленника.

— Тебя ждать?

— Конечно, — удивляюсь. — Я туда и обратно. Пару минут, не больше.

Включаю скрытность и шагаю в портал.

Этот шаг делаю словно в сухую сауну. В горячий полдень, в пустыне, солнце даже не слепит, а буквально бьёт по голове — особенно с непривычки, после наших-то широт.

В пустыне словно шевелится песок — так много ксеносов. Причем в основном, в обозримом пространстве суетятся рабочие. Выстраивают новые пирамиды взамен тех, что я тогда разрушил. Для них это всё-таки довольно сложный проект, но не в плане возведения, а скорее в плане скорости. Похоже и увеличенная численность рабочих связана как раз с необходимостью восстановления пирамид. А это сложно, все же мои действия в прошлый раз неплохо ксеносов отбросили назад, так что сейчас я наблюдаю неплохие развалины.

Теперь я даже понимаю, почему у них основная цель существования — выстроить эти пирамиды.

Чтобы дать своему создателю возможность воплотиться.

Видимо, в каких-то мирах у ксеносов это уже получалось. А вот в этом — не дам.

Но даже большое число рабочих не спасает. Рабочие, как пчёлы, суетятся над развалинами. Но этот металл существа продуцирует не в таких количествах, чтобы за пару недель, или даже за месяц восстановить хотя бы то, что было мной разрушено и забрано. Я даже не могу определить — выше пирамиды стали, чем когда я уходил, или ниже. Всё-таки рвануло тогда знатно.

С удовольствием смотрю на то, что делают существа. Пусть. Объём металла, который можно будет ещё отсюда добыть огромный. А ведь без осознанной воли бога этот металл является совершенно замечательной основой под артефакты — просто работать с ним могу фактически только я, и только за счёт пси. Видимо, среди артефакторов раньше попадались интуиты, которые тоже могли вкладывать свою волю через личное энергию.

Окидываю зеркальные поверхности хозяйским взглядом. Мне это всё, конечно, пригодится. Но потом.

Ксенос гвардеец почти сразу же приходит в себя. Дёргается в объятиях телекинеза, но сил у меня много. А он только что потерял свою матку. Но то, что ксенос вообще пришёл в себя, позволяет мне подтвердить ещё одно допущение — попадая в радиус другого гнезда, и если свое уничтожено — ксенос переходит в подчинение другой матки. Он просто становится частью другого гнезда. Это немного не так, как у насекомых. Но и ксеносы не совсем насекомые.

Иду обратно к порталу. Перед последним шагом снимаю телекинез и гвардеец тут же атакует, но меня он не видит и даже не чует. Поэтому атакует, судя по всему, первых попавшихся существ, что мне, собственно, и нужно.

Исчезаю обратно в пещере. Меня в Северной Африке уже нет, а для атаки у ксеноса теперь огромное поле разных вариантов.

— Кажется, всё, — говорю заходя обратно в пещеру. — Борис Васильевич, без вас я мог бы не справиться.

— Не думаю, Максим, — отвечает учитель. — Просто с нами было чуть проще.

— Может и так, — сомневаюсь. На самом деле просто повезло с вирусом, что он именно так влияет на существ. Но даже так, при одновременной атаке гвардейцев я мог бы не справиться.

— Мне было интересно, — говорит Рыжая. — Только вот как теперь домой поедешь? У нас же всего две лошадки.

— Да нет. На самом деле — три.

Скрывать смысла уже нет — сбрасываю последнюю осторожность и скидываю шарики амулетов на пол пещеры, там, где Рыжая ещё не успела порезвиться. Секунды две — и сквозь пепел восстает ещё один голем.

— Так я и думал, — кивает Борис Васильевич. — Всё-таки неживое. Голем?

— А големы это что-то неизвестное? — спрашиваю. Хотя сам-то ответ знаю. Описание в источниках есть, но вот воочию ничего подобного я даже близко нигде не видел.

— Известно, — соглашается Борис Васильевич. — Но вот до тебя никто не мог придать им столько активности. Голым больше для игрушек использовались. — Оглядывает с новым интересом големов. — Обычно энергии не хватало для долгого функционирования. Правда, и строили в основном похожих на людей — не то, что я вижу сейчас перед собой. По идее такое должно быть на порядок сложнее.

— Не знаю, Борис Васильевич. Пока что у меня вот так лучше получается строить только таких. Так что не могу сказать, насколько это большая разница.

— Макс, — говорит Рыжая. — Если ты ещё не думал, что нам дарить на свадьбу, то вот этот подарок был бы очень хорошим. — Кло кивает на лошадку-голема.

— Слушай, я тебе говорил: мне сложно понять логику того, что получилось. Это не совсем живое существо, но в то же время механизмом его не назвать — у него есть своя логика и свои алгоритмы. Пока я не пойму, как с этим работать, — не смогу это контролировать. Как я тебе уже сказал, отдавать их на сторону я не буду. Подарить пока не могу.

— Я помню, ты говорил. А если как последнюю линию обороны — чтобы можно было взять их, и, в случае нападения, призвать, как ты вот сейчас сделал? И чтобы уничтожил всё вокруг, кроме тех, у кого моя кровь?

— Ну, положим… — Задумываюсь. И ведь действительно начинаю прикидывать подобное в формате браслета. — В принципе, наверное, это не самая сложная задача. Попробовать можно.

— Ну вот и отличненько, вот и договорились. — Хлопает в ладоши.

Качаю головой. Иногда ее непосредственность удивляет.

Кошкин слегка закатывает глаза, но ничего не говорит. Видимо, исследовать эту штуку он хочет — но напрямую спрашивать у меня вроде бы как не принято. А вот Рыжей, в принципе, это позволено. Почему нет?