Страница 17 из 47
Спокойные глаза шофера приняли странное, глубокое, настороженное выражение на его лунном лице. Он положил руку на богато украшенную кованую дверную ручку.
Этот человек, несмотря на обычную шоферскую ливрею, был похож на человека, вышедшего из легендарной эпохи гигантов. В нем было шесть футов девять дюймов. Весил он двести восемьдесят пять фунтов. В груди он имел пятьдесят три дюйма и носил воротник девятнадцатого размера. Его руки были больше, чем бедра у большинства мужчин, а ноги представляли собой столбы, пригодные для строительства фундамента. Под мышками, на груди, плиты и узлы мышц были настолько громоздкими, что руки не могли висеть прямо вниз — они выгибались так, что казались щуплыми, хотя на самом деле были почти горилловой длины.
Мужчины гигантской породы встречаются изредка. Примо Камера был одним из таких. Но это редкость. А когда они все же встречаются, обычная техника и обстановка жизни не рассчитана на них.
Гигант потряс запертую входную дверь. Затем, взмахнув руками, от которого грозила лопнуть плетеная ливрея на его огромных плечах, он ворвался внутрь.
***
Тяжелая входная дверь загрохотала, зашипела, а затем лопнула, унеся с собой половину рамы. Здоровяк шагнул в парадный холл. Он стоял там один. В доме не было ни звука.
— Эй! — крикнул он.
Ответа не последовало.
— Мистер Леон...
Он двинулся вперед, но остановился у первого же дверного проема. Мебель внутри была завешена простынями. Как и вещи во всех остальных комнатах.
Только в холле стояли стулья без покрывал. Дом был закрыт. Лэнсинга здесь не было. Никого не было. Но Леона впустил человек в ливрее.
Гигант торопливо переходил из комнаты в комнату. Все они были пусты. Его работодателя в этом доме не было. Он помчался в заднюю часть дома, по крытому туннелю к гаражу, который выходил на аллею. Разум подсказывал ему, что Леона вывезли именно сюда. Но инстинкт был суеверен.
Как будто человек вошел в этот дом — и тут же растворился в воздухе! Шофер помчался обратно к городской машине.
В лучах ясного майского солнца по жилому кварталу проезжал небольшой закрытый грузовик. На его бортах красовалась надпись: — Солодовая Продуктовая компания Буффало. В кабине в одиночестве сидел худой парень в низко надвинутой кепке и с сигаретой, свисающей из уголка безгубого рта.
Сзади сидели трое мужчин. Двое из них были похожи на крысоподобного водителя. Третьим был Леон.
Леон лежал на полу грузовика, тяжело дыша, с сине-белым лицом. Один из мужчин прижимал к его носу промокшую тряпку. Другой внезапно выхватил ее.
— Эй! Полегче с хлороформом. Не умори старого козла!
— А-а-а! Ну и что? Он все равно его получит.
— В ближайшее время не получит. У босса есть на него виды.
Человек с тряпкой нахмурился, но убрал ее от ноздрей Леона.
— Конечно, — пожаловался он. — Конечно. У босса есть идеи. Но какие идеи? Ты никогда не замечал, что нам, парням, никто ничего не говорит? Босс, кем бы он ни был, отдает приказ что-то сделать, и мы это делаем. Он говорит не делать что-то, и мы не делаем. Но никто и словом не обмолвился о том, для чего все это нужно.
Второй мужчина на минуту выглядел действительно испуганным.
— Заткнись, болван! Это та пьеса, где не стоит знать слишком много. Она большая. За ней стоит большая шишка или две. Там много защиты. Это все, что нам нужно знать.
— Это не все, что мне нужно. Мне важно знать, когда я что-то делаю. Я не люблю играть вслепую.
Второй мужчина замолчал на мгновение, крысиные глаза следили за лицом его приятеля.
— Последний парень, который так говорил, — сказал он наконец, — был подобран в канаве с парой фунтов свинца. А тут все настолько серьезно, что никто не должен задавать вопросов.
— Я рискну, — высокомерно сказал другой. — Я собираюсь пошарить вокруг и кое-что выяснить. А ты подожди и следи!
***
Его приятель заглянул в маленькое окошко и через плечо водителя увидел через лобовое стекло, что маленький грузовичок едет по улице, где пустыри были правилом, а дома — исключением. Он обернулся.
— Пит! — внезапно прохрипел человек с тряпкой.
Он уставился на пистолет, появившийся в руке Пита.
— Пит...
Пистолет слегка подался вперед.
— Пит... Я не хотел этого! Мне все равно, что за этим стоит. Я не буду пытаться ничего выяснить.
Пит молчал.
— Ты не можешь так поступать, Пит! Мы же приятели. Мы были вместе шесть лет. Мы вместе отсидели. Ты не можешь меня пришить только потому...
Пистолет ткнулся вперед еще дальше.
Взрыв, заглушенный одеждой и телом мужчины, был негромким. Шум грузовика помог его заглушить. И вообще, на этой окраинной улице не было никого, кто мог бы услышать.
Мужчина обмяк, и тряпка с хлороформом выпала из его ослабевшей руки. Он умер, глядя в лицо Питу, неверяще, умоляюще. А Пит смотрел в ответ, разинув рот.
В глазах Пита читалось сожаление, но и страх перед кем-то или чем-то настолько сильным, что даже убийство старого приятеля можно было совершить без всяких сомнений, если тот почует неладное.
Грузовик поехал дальше, везя мертвого стрелка и бессознательного богача.