Проклятье жрецов Египта

Глава 73

После того как решение было принято, и спор, наконец, перестал отнимать наше время, мужчины почти сразу разошлись — собирать то, что каждый из них считал нужным для предстоящей ночи. Никто больше не пытался возвращаться к вопросу, правильно мы собирались поступить или нет. Этот этап закончился. Теперь оставалось только готовиться — так, будто все еще можно было удержать хоть какую-то часть контроля, хотя я уже слишком хорошо понимала: сколько ни собирайся, сколько ни продумывай, сколько ни раскладывай по местам оружие, магию, яды и доводы, в решающий момент все равно обязательно вылезет что-то еще, чего никто не предусмотрел.

Я спустилась в подвал дома, туда, где стояли мои огромные транспортировочные ящики с тем, что я привезла из своего дома, и на несколько секунд просто замерла перед ними, почувстовав странную, почти болезненную смесь облегчения и тоски. В этих ящиках было много из моей прошлой, понятной жизни: порядок, привычка, профессиональная собранность, тот мир, где если ты знаешь свойства травы, реакцию яда и правильную дозу снадобья, то хотя бы часть результата можно предсказать. Здесь, внизу, среди пузырьков и аккуратно сложенных свертков, мне всегда становилось чуть легче, потому что вещи молчали. Они не врали. Не скрывали древних проклятий.

Гоша уже был там. Разумеется, раньше меня. И, разумеется, сидел с тем видом, будто именно он все это время единственный по-настоящему понимал, что без него мои сборы были обречены на провал.

— Ну наконец-то, — протянул он, качнув головой в сторону открытого ящика. — Я уж думал, ты наверху окончательно утонешь в этих сильных мужских решениях и забудешь, что у тебя вообще-то есть свои мозги, яды и прекрасный вкус к практичным вещам.

— Помолчи и помогай, — сказала я, опускаясь на корточки рядом с ящиками.

— Вот видишь, — важно заметил змей. — Сразу чувствуется, что хозяйка вернулась к нормальному состоянию. Опасному, собранному и слегка злому.

Я не стала отвечать. Только присела рядом с первым открытым ящиком и начала перебирать пузырьки, коробки и свертки с той скоростью, которая всегда приходила ко мне автоматически, едва дело касалось работы. Руки сами знали, что где лежало: где у меня нейтрализующие составы, где усиливающие, где те яды, которые работают быстро, а где те, что действуют не сразу, но почти без ошибочно. Гоша, к моему удивлению, действительно не мешал. Наоборот, подталкивал хвостом нужные кожаные пеналы, подсовывал мне коробочки и время от времени комментировал особенно ехидно, если я на секунду замирала с чем-то в руках.

— Это не бери, — сказал он в какой-то момент. — Слишком красиво пахнет, но для жриц, хранительниц и прочих тварей подземелья малополезно. Оставь на случай, если решишь кого-нибудь из ведьм сначала очаровать.

— Гоша!

— Что? Я просто сохраняю рабочую атмосферу.

Я только фыркнула и продолжила разбирать все дальше, пока не добралась до того, что искала особенно тщательно. Метательные ножи. Небольшие, идеально сбалансированные, с темным матовым отблеском стали. Я провела пальцами по рукоятям и на секунду застыла, потому что память отозвалась слишком быстро. Это был первый подарок Дикаста после того страшного ритуала, после которого я пришла в себя уже совсем другой, не до конца понимавшей, что именно изменилось, но слишком хорошо чувствовавшей, что прежней меня больше не было. Тогда Дик просто положил их передо мной и сказал, что вещь, которая однажды сможет спасти жизнь, всегда лучше красивых слов. И сейчас, перебирая ножи в руках, я вдруг особенно ясно поняла, насколько точным был этот подарок.

Я прикрепила ножны на обе руки и на обе ноги, проверяя, как легли крепления, не будут ли мешать движению, и насколько быстро я смогу выхватить ножи. Потом выбрала еще несколько ножей и отложила отдельно, на случай если придется метать без права на вторую попытку.

— Это мне уже нравится куда больше, — одобрительно заметил Гоша. — Вот это я понимаю — подготовка. А то у вас наверху сплошные разговоры о судьбе, обрядах и несчастной любви тысячелетней давности. Будто никто не собирается никого резать.

— Мы вообще-то едем не ради того, чтобы всех зарезать, — мрачно сказала я.

— Разумеется. Вы едете ради мира, любви, перерождения и прочих прекрасных вещей. Просто иногда к ним удобнее идти через яд или клинки.

В этом была отвратительная, но вполне узнаваемая логика, и спорить с ней у меня не было ни времени, ни желания.

Пока мы перебирали снадобья, мне не давала покоя одна мысль. Слишком многое уже всплыло наружу, слишком много скрытых связей оказалось завязано на проклятую Бастет и ее возлюбленного, а значит, я вполне могла что-то пропустить в тех записях и заметках по египетскому разделу, которые притащила с собой, еще когда надеялась разобраться в происходящем чисто научно и аккуратно. Я отложила часть пузырьков, подтянула к себе огромный гримуар и начала быстро перелистывать страницы, пробегая глазами по полям, пометкам, значкам и чужим рукописным добавлениям.

Гоша тоже вытянул шею, делая вид, будто это — исключительно его инициатива.

— И что ты ищешь? — спросил он.

— Хоть что-нибудь, — ответила я. — Любую мелочь о древней Бастет, о проклятом существе, о долбаных червях, о медальоне, о том, как это все вообще когда-то собиралось в одну систему.

Я перелистывала страницы все быстрее, пока вдруг не замерла.

На полях, почти между строками одного из разделов по Египту, от руки была сделана короткая заметка. Почерк был неровный, словно записывали в спешке, но слова можно было прочесть:

«Когда придут хранители пустыни, восстав ото сна и выйдя на поверхность с проклятыми. Наша кровь усыпит хранителей и даст прощение и положит конец несправедливости. Сила наша в медальоне. Мы все — это ты. Помни.»

Я перечитала это один раз. Потом второй. Потом поднесла страницу ближе к свету, будто от этого слова могли измениться и стать менее тревожными.

— Вот дерьмо, — тихо буркнул Гоша, и на этот раз в его голосе не было ни шутки, ни обычной язвительности.

— Вот именно, — отозвалась я.

Мы оба помолчали несколько секунд, переваривая прочитанное. Потом я очень медленно провела пальцем по строчкам и почувствовала, как в голове начала складываться еще одна неприятная цепочка.

— Наша кровь усыпит хранителей, — повторила я вслух. — Если это писали не для красоты, а как инструкцию, то речь идет вовсе не о любой крови.