Страница 111 из 146
Глава 69
Я уже поднялась, собиравшись идти искать Лену сама, потому что после всего услышанного сидеть на месте и ждать, пока кто-то другой полезет в ее память, казалось мне почти невыносимым. Если правда действительно была спрятана в ней, если именно через Елену тянулись нити к кошкам, к ведьмам, к пробуждению проклятой Бастет, то я не понимала, почему должна оставаться в стороне, словно речь шла не о женщине, которая слишком долго находилась рядом со мной и имела доступ в мой дом. Однако, стоило мне сделать только шаг к двери, как меня остановили почти сразу и слишком дружно, чтобы это можно было принять за случайность.
— Не стоит тебе это видеть, — сказал Гор, и голос у него был спокойным, но именно это спокойствие мгновенно заставило меня насторожиться сильнее.
— Не стоит? — переспросила я, оборачиваясь к нему уже с тем холодком внутри, который всегда появлялся у меня перед серьезной ссорой. — Очень интересная формулировка. Особенно в исполнении мужчины, который уже однажды показал, насколько далеко может зайти, если решит, что цель оправдывает его методы.
Гор не отвел взгляд, однако именно в эту секунду я окончательно поняла, что дело не только в самой Лене и не только в ее памяти. Они действительно не хотели, чтобы я присутствовала при том, как из нее будут вытаскивать правду, и это меня разозлило сильнее, чем, возможно, следовало.
— Ты можешь переборщить, — сказала я уже жестче. — Для тебя Лена — никто. Просто фигура на пути, еще один источник информации, еще один удобный сосуд с ответами. А для меня, как бы мне ни хотелось сейчас это отрицать, все сложнее. Поэтому я имею право быть там и видеть, что именно вы с ней делаете.
— Никто не собирается делать с ней ничего лишнего, — резко вмешался Ингвар, прежде чем Гор успел ответить, и я сразу уловила в его голосе то напряжение, которое появлялось у нашего Главы только тогда, когда он сам заранее готовился спорить с тем, что ему не нравилось. — И именно поэтому ты туда не пойдешь.
— Ингвар..
— Нет, — перебил он уже мягче, но не менее твердо. — Послушай меня. Мы с Сергеем пойдем с Гором и за всем проследим. Так что ты можешь не волноваться: просто так никто Лену не обидит, никто не сорвется и не начнет вытаскивать из нее правду так, будто перед ним не живая ведьма, а сломанный ящик Пандоры.
Сергей кивнул почти сразу, будто давно уже принял это решение и просто ждал.
— Я буду там, — сказал он. — И не позволю перейти черту. Но тебе действительно не нужно видеть это своими глазами. Сейчас — точно не нужно. Она твоя подруга, кто бы что не говорил — внутри ты ее еще не отпустила. Это и говорит о том, что ты настоящий друг, который до последнего борется за её. Мы поможем тебе.
Я смотрела на каждого из братьев по очереди и понимала, что спорила уже не только из принципа. Меня тянуло в ту сторону не потому, что я хотела присутствовать при том, как Лена будет испытывать боль или страх, а потому что все происходящее слишком тесно касалось меня. И все же по лицам Сергея и Ингвара было видно: в этот раз они мне не собирались уступать. Не из желания командовать. Не из привычки решать за меня. А потому что и сами понимали, насколько мерзкой может оказаться правда, когда ее начнут вытаскивать наружу.
Я медленно выдохнула и, к собственному раздражению, поняла, что сил на новый спор с ними у меня уже не было.
— Хорошо, — сказала я наконец. — Но если я потом узнаю, что хоть кто-то там забыл, где проходит грань, я устрою вам такой разнос, после которого проклятая Бастет покажется образцом дипломатии.
— Справедливо, — сухо ответил Ингвар.
Они ушли почти сразу: Гор, Сергей, Ингвар. После их ухода настало несколько напряженных секунд тишины, в которых еще будто сохранялся их след, а потом дом снова стал слишком большим и непривычно пустым. Я опустилась в кресло, устало потерла виски и почувствовала, как вся эта гонка последних часов снова навалилась на меня сверху — не бурей, а медленным, нараставшим давлением, от которого хотелось хотя бы ненадолго перестать быть центром всех этих решений.
Наверное, именно поэтому я не отшатнулась, когда ко мне подошел Дикаст. Он не сказал ни слова, просто поднял меня на руки с той спокойной, почти безупречной уверенностью, которая была только у него, и сам сел в кресло, устроив меня у себя на коленях так естественно, будто именно там мне и следовало оказаться с самого начала. Я прижалась щекой к его плечу прежде, чем успела подумать, хорошо это или плохо, а он легко коснулся губами моего лба и начал гладить меня по голове медленно, спокойно, успокаивающе. Это было так по-человечески просто и бережно, что напряжение, державшее меня последние часы, вдруг действительно чуть отпустило, словно кто-то осторожно ослабил слишком туго затянутый узел в груди.
И будто этого было мало, Саша словно по волшебству возник рядом и вложил мне в руку кружку с кофе.
Я даже приоткрыла глаза и посмотрела на него с усталой подозрительностью:
— Вы что, сговорились?
— Наконец-то ты начинаешь замечать очевидное, — лениво отозвался Анубис из глубины комнаты.
Я бы, наверное, огрызнулась, но кофе пах слишком хорошо, плечо Дикаста было слишком надежным, а его гладящая ладонь слишком успокаивала, чтобы мне хотелось прямо сейчас портить этот короткий миг умиротворения. Я сделала глоток и почувствовала, как тепло медленно разошлось внутри.
Анубис, разумеется, не мог оставить такую картину без замечания.
— Надо же, — протянул он с той своей ядовитой мягкостью, которая обычно означала, что сейчас последует что-нибудь очень неудобное. — Судья носит Врачевую на руках, медведь подает кофе, а я начинаю подозревать, что следующий шаг — совместное вязание с вампирами и соколом на террасе.
Дикаст никак не отреагировал. Даже головы не повернул. Только продолжил так же спокойно гладить меня по волосам, и этим молчанием ответил Анубису куда выразительнее, чем любой словесной пикировкой.
Пожалуй, именно из-за этой странной, почти домашней тишины то, что он сказал дальше, вызвало бурю эмоций.
— Вообще-то, — произнес Анубис уже без привычной игры в ленивую иронию, — мы все это время очень старательно обходили одну вещь стороной. А зря. Потому что она все равно никуда не денется, даже если мы дружно притворимся, будто не понимаем, к чему именно идет этот ритуал.
Я медленно отняла кружку от губ и посмотрела на него внимательнее. Саша тоже чуть изменился в лице. Даже Дикаст, как я почувствовала по напряжению под своей ладонью, внутренне подобрался.
— Говори уже, — сказала я тихо.