Страница 108 из 146
Глава 68
Мы вернулись в город. Дорога назад прошла быстрее, чем путь к святилищу, хотя, возможно, это было только мое ощущение, потому после личной встречи с проклятой Бастет время вообще начало восприниматься иначе. Оно словно перестало течь линейно, а сжалось в один тугой жгут, в котором теперь все было слишком тяжелым: ее взгляд, крылатая тварь, две вырванные у смерти кошки, дрожь земли под ногами и то страшное чувство, с которым я поняла, что внизу под святилищем находилось не просто логово обезумевшей древней твари, а целый слой чужого, давно похороненного ужаса. Я не была уверена, но прочувствовала это я очень хорошо.
Девушек Анубис забрал почти сразу, как только мы добрались до безопасного места. Причем сделал это с той возмутительной деловитостью, которая в любой другой момент заставила бы меня как минимум приподнять бровь и начать спорить. Он просто перехватил обеих, смерил меня слишком понимающим взглядом и произнес таким тоном, будто сообщал давно свершившийся факт:
— Даже не думай сейчас тратить на них свои силы. У нас здесь есть лекари, и, представь себе, они тоже не самые безнадежные существа на свете.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, потому что слово «тоже» в его устах прозвучало как особенно наглая попытка поддеть меня именно в тот момент, когда я и без того была на пределе, но мое раздражение даже не успело оформиться во что-то внятное. Усталость накатила вновь, а следом за ней пришла и вполне здравая мысль: «Он прав!» У девушек сейчас были истощение, шок, магическое воздействие, точнее — его остатки, но все это действительно можно было отдать в руки местным лекарям. Оставались вопросы куда страшнее, на которые никто из нас пока не мог ответить. Поэтому я только коротко кивнула и позволила Анубису уйти с юными кошками, отметив про себя, что если лечить их будут плохо, я потом устрою этому городу еще один апокалипсис — в своем стиле.
Когда все наконец привели себя в порядок, смыли с себя песок, пыль, кровь, остатки напряжения и прочие, слишком явные, следы встречи со святилищем, мы снова собрались в гостиной. Вечер только наступал, но внутри дома уже стояла та особая полутьма, которая всегда делала непростые разговоры еще сложнее. Мужчины расселись не так, как сидели бы за обычной беседой. Никто не развалился в кресле, не пытался изображать расслабленность и даже Анубис, который успел вернуться, обычно умевший сидеть с видом ленивого зрителя чужой драмы, сейчас держался слишком собранно. Это само по себе говорило о многом.
Я не стала тянуть.
— Хорошо, — сказала я, переводя взгляд на Гора. — Теперь рассказывай. Что это была за крылатая тварь, с которой мы столкнулись в развалинах? Они вообще по одной появляются или у нас под землей таких целая стая? И что именно так сотрясало землю внизу? Потому что, если вы сейчас попытаетесь скормить мне полуправду, я очень быстро вновь взорвусь от ваших секретов и «скелетов в пирамидах».
На последних словах Анубис чуть заметно хмыкнул, но промолчал, а Гор несколько секунд смотрел на меня так, будто мысленно решал, с чего лучше начать, чтобы не вывалить сразу все в одну кучу.
— Это — хранительница проклятой души, — начал он наконец. — Одно из тех существ, которые появляются не естественным путем, а с помощью магии. Их создают из очень верных служителей. Не просто из преданных, а из тех, кто уже давно готов пожертвовать собой, своим телом, своей личностью и всем, что в них есть, ради другого — избранного ли, проклятого ли. Одним словом, такие своеобразные фанатики на всю голову. Магия проклятого, если ей дать достаточно времени и питания, умеет перерождать таких в другое создание. Уже не совсем существо, еще не полноценная тварь в чистом смысле, но нечто среднее, достаточно разумное, чтобы исполнять волю, и достаточно измененное, чтобы быть страшнее любого обычного слуги.
Мне стало жутко, и по спине пробежал холодок, хотя в комнате было тепло:
— То есть это бывшая жрица? Или бывшая кошка Бастет?
— Возможно, — ответил он. — Изначально — да. Потом это уже нечто иное. У таких созданий от прежней личности остается меньше, чем им хотелось бы. Преданность, цель, иногда — память о том, кому они служат. Все остальное магия выжигает или перекраивает под нужды хозяина.
— И сколько таких может быть? — уточнил Сергей.
Гор чуть покачал головой:
— Точно не скажу. Но она там, я уверен, точно не одна. И я бы очень не хотел проверять на практике, сколько именно существ проклятая Бастет успела превратить за время своего восстановления.
Ингвар сцепил пальцы сильнее:
— Прекрасно! Значит, у нас под боком не только древняя мумия с манией кровавой мести, но еще и ее летучие перерожденные служительницы, собранные из фанатичной верности и проклятой магии.
— Если тебе станет легче, — лениво произнес Анубис, — мне тоже не нравится эта новость.
— Ты удивительно щедр на поддержку сегодня, — сухо заметил Ингвар.
Я не дала им уйти в привычную пикировку и перевела взгляд обратно на Гора:
— А земля? Что там было под землей? Она дрожала не как от магии одной Бастет. Это было что-то.. другое. Больше, чем ее помощница.
На этот раз он ответил не сразу. И именно эта пауза мне не понравилась больше самого ответа.
— По старым легендам, — произнес Гор медленно, — под нижними храмами и старыми святилищами в этих землях лежат останки первых магических существ. Тех, кого истребили, когда пришли другие силы и начали делить мир уже по своим законам. Не все они исчезли до конца. Некоторые уходили в глубину. Некоторые засыпали. Некоторые оставались в виде костей, силы, инстинкта, жажды и памяти о голоде.
Я смотрела на него и уже почти не хотела задавать следующий вопрос, потому что чувствовала: ответ мне совсем не понравится:
— Жажда в костях? Что это за существа такие неправильные были? Все, что ты перечислил, это то, что должно было умереть вместе с плотью, а не удобно устроиться на костях до лучших времен.
Гор встретил мой взгляд прямо:
— Огромные пустынные черви. И на их истребление ушло не мало жизней и времени, как говориться в легендах.
Несколько секунд в комнате стояла такая тишина, что я, кажется, даже слышала, как у меня внутри медленно и очень нехорошо поднималась волна возмущения.
— Какие еще, на хрен, черви? У вас тут что, погребено все самое очевидное и невероятное со всего мира? — спросила я наконец, и голос мой прозвучал на грани истерики. — В смысле — огромные? Насколько огромные?