Убийца, ваш выход!

– Пожалуйста, не стойте! – взмолился Гарденер и уселся за свой гримерный столик. Аллейн и Найджел опустились в кресла.

Ярко освещенную комнату хорошо протопили. На столике, под газовой горелкой с решетчатой защитой, стояло зеркало, отражавшее многочисленные гримерные принадлежности. В комнате стоял сильный запах грима. Рядом с зеркалом лежали револьвер и курительная трубка. Справа висело высокое, в рост, зеркало, рядом с ним помещался умывальник. Слева красовалась коллекция костюмов, небрежно прикрытая задранной снизу простыней. Из-за стены, из комнаты, помеченной звездой, доносились женские голоса.

– Я так рад, что вы пришли вдвоем, Найджел! – заговорил Гарденер. – В последнее время тебя не поймать. Вы, журналисты, такие верткие!

– Все равно вы, актеры, превосходите нас неуловимостью, – ответил Найджел. – А по части увертливости чемпионы – полицейские. Признаться, я считаю большой своей заслугой, что привел сегодня Аллейна.

– Знаю, – кивнул Гарденер, глядя в зеркало и обрабатывая свою физиономию темной пудрой. – Я очень нервничаю. Учти, Джей, мистер Аллейн – важная персона в уголовной полиции!

– Неужели? – пробасил Беркли Крамер и, немного помолчав, добавил с натужным весельем: – Я нервничаю посильнее тебя, ведь я один из негодяев в пьесе. Мелкий-мелкий негодяй, – добавил он с нескрываемой горечью.

– Только не говорите, что вы убийца! – воскликнул Аллейн. – Вы испортите мне весь вечер!

– Где мне! – успокоил его Беркли Крамер. – По мнению режиссера, у меня эпизодическая роль. Сказать по правде, даже это – преувеличение.

Последовал фыркающий звук – Найджел узнал в нем профессиональную уловку.

– Внимание, полчаса! Внимание, полчаса! – донеслось из коридора.

– Все, ухожу, – сказал Крамер с тяжелым вздохом. – Я еще не гримировался, а ведь мой выход – первый в этой отвратительной пьесе. Тьфу! – Он величественно поднялся и картинно покинул гримерную.

– Бедняга Джей Би страшно раздражен, – поведал Гарденер вполголоса. – Его назначали на роль Бородача, но потом ее отдали Артуру Сюрбонадье. Уверяю вас, ему есть из-за чего рвать и метать. – Он мило улыбнулся. – Согласись, Найджел, это не жизнь, а сплошное чудачество!

– Хочешь сказать, что вокруг одни чудаки? – спросил Найджел.

– Отчасти так и есть. Ведут себя по-детски – это так свойственно актерам! Чудачество – типичная актерская черта.

– Когда мы учились в Тринити-колледже, ты был настроен не так критически.

– Лучше не напоминай мне о моей постыдной юности!

– Юность! – не выдержал Аллейн. – Дети, я сейчас умру со смеху! Что же говорить мне, когда через месяц исполнится целых двадцать лет с тех пор, как я окончил Оксфорд?

– Все равно, – не унимался Найджел, – ты не убедишь меня, Феликс, что тебе разонравилось твое ремесло.

– Дело не в этом… – проворчал Феликс Гарденер.

В дверь негромко постучали, потом в щель просунулась толстая физиономия в клетчатой кепке, подвязанная платком в красных пятнах. На троицу в гримерной пахнуло перегаром, который субъект в кепке тщетно маскировал мятными леденцами.

– Привет, Артур, входи, – радушно, но без излишнего воодушевления позвал Гарденер.

– Тысяча извинений, – елейно произнесла физиономия. – Я думал, ты один, старина. Не хочу мешать.

– Брось! – сказал Гарденер. – Быстрее входи и плотнее закрой дверь, здесь жуткий сквозняк.

– Нет-нет, это так, мелочь, увидимся позже. – Лицо убралось из щели, дверь мягко затворилась.

– Это и есть Артур Сюрбонадье, – объяснил Гарденер Аллейну. – Он стянул роль у Джея Би и воображает, что в то же время я отнял роль у него. В результате Джей Би ненавидит его, а он – меня. Вот что я имел в виду, говоря об актерах.

– Вот оно что! – сообразил Найджел. – Зависть!

– А кого ненавидите вы? – спросил Аллейн с невинным видом.

– Я? Я оседлал верхушку данного дерева и могу позволить себе великодушие. Хотя, боюсь, тоже рано или поздно кого-нибудь возненавижу.

– Ты считаешь Сюрбонадье хорошим актером? – спросил Найджел.

Гарденер передернул плечами.

– Он племянник Джейкоба Сейнта.

– Понимаю… Или нет?

– У Джейкоба Сейнта шесть театров, этот – один из шести. Он отдает Сюрбонадье хорошие роли. Плохие актеры у него не играют. Следовательно, Сюрбонадье должен быть хорошим актером. Это вся язвительность, на которую я готов. Вы знакомы с этой пьесой? – спросил он Аллейна.

– Нет, – ответил инспектор, – совершенно не знаком. Глядя на ваш грим, я старался угадать, кого вы играете: героя, вымогателя, слугу закона или всех троих сразу. Трубка у вас на столике намекает на героя, револьвер – на вымогателя, безупречный вкус фрака, который вы сейчас наденете, – на представителя моей собственной профессии. Вот мой вывод, дорогой Батгейт: мистер Гарденер – герой, прикидывающийся вооруженным бандитом, и притом сотрудник уголовной полиции.

– Слыхал?! – Найджел гордо воззрился на Гарденера. В кои-то веки Аллейн не позорил своего мундира.

– Чудесно! – одобрил Гарденер.

– Вы не собираетесь опровергнуть мое утверждение? – удивился Аллейн.

– Вы недалеки от истины. Небольшое уточнение: я использую револьвер в роли полицейского, с трубкой в зубах грешу бандитизмом, а этот фрак вообще не для пьесы.

– Очередное доказательство того, что интуиция не превосходит индукцию, – бросил Аллейн с усмешкой.

Все трое закурили, и Найджел с Гарденером погрузились в пространные воспоминания о славных кембриджских деньках.

Дверь снова открылась, и в гримерную заглянул сухонький человечек в жилете из шерсти альпаки.

– Вы готовы, мистер Гарденер? – спросил он, почти не удостаивая вниманием остальных.

Гарденер скинул халат, костюмер извлек из-под простыни фрак и помог ему одеться.

– Еще немного пудры, сэр, если позволите совет, – сказал он. – Уж больно теплый вечер!

– С револьвером все в порядке? – спросил Гарденер, любуясь собой в зеркале.

– Реквизитор дает добро. Позвольте, я вас обмахну, мистер Гарденер.

– Валяйте! – позволил Гарденер, мужественно подставляя плечи и спину под одежную щетку.

– Носовой платок, – пробормотал костюмер, засовывая платок ему в жилет. – Кошелек в боковом кармане. Трубка. Все в порядке, сэр?

– В полном порядке. Вы свободны!

– Спасибо, сэр. Отнести оружие мистеру Сюрбонадье, сэр?

– Да. Ступайте в его гримерную. Передайте ему от меня наилучшие пожелания и, кстати, спросите, не желает ли он присоединиться к этим джентльменам за сегодняшним ужином? Я угощаю. – Он взял со столика револьвер.

– Разумеется, сэр, – сказал костюмер и удалился.