Страница 6 из 9
Глава вторая. «Увертюра, первый выход!»
Привратник, стерегший служебный вход на сцену театра «Единорог», посмотрел на закопченные часы над дверью. Они показывали 7:10. Все актеры уже заняли свои гримерные. Отсутствовала только старенькая Сьюзен Макс, исполнявшая второстепенную роль в третьем акте и потому пользовавшаяся режиссерским снисхождением. Она обычно приходила к восьми часам.
В проулке раздались шаги. Старик Блэр заворчал себе под нос в присущей одному ему манере, с кряхтением поднялся со своего табурета и выглянул наружу, нюхая застоявшийся между домами теплый воздух. В тусклом свете фонаря, который висел над служебным входом, появились двое мужчин в смокингах. Блэр встал в проеме, молча их разглядывая.
– Добрый вечер, – произнес один из незнакомцев, поменьше ростом.
– Добрый, сэр, – отозвался Блэр и вопросительно замер.
– Можно нам увидеть мистера Гарденера? Он нас ждет. Моя фамилия Батгейт. – Говоривший извлек портсигар и достал из него визитную карточку. Старик Блэр принял ее и перевел взгляд на более рослого посетителя.
– Мистер Аллейн со мной, – объяснил Батгейт.
– Прошу минуту подождать. – С этими словами Блэр, держа карточку с некоторым стыдом, заковылял по коридору.
– Старик очень внимательно на вас смотрел, – сказал Найджел Батгейт, протягивая другу портсигар.
– Возможно, мы знакомы, – ответствовал главный инспектор уголовной полиции Аллейн. – Я, знаете ли, личность известная.
– Не помешает ли вам известность получить удовольствие от того, что нам сейчас предстоит? – осведомился Найджел, указывая сигаретой на пустой коридор.
– Ничуть. Я умен, но прост – изумительное сочетание! Зрелище актера в гримерной приведет меня в оцепенение. Обещаю сесть и восторженно таращиться.
– Феликс скорее сам вытаращит на вас глаза. Когда он вручил мне эти два билета в партер, я предупредил, что Анджелы не будет, – стал торопливо объяснять Найджел, – и сказал, что приглашу вас. Видели бы вы, как его поразило наличие у меня таких важных знакомых!
– Могу себе представить! В отсутствие невесты пригласить полицейского! Феликс Гарденер – разумный человек и чертовски хороший актер. А я – любитель сюжетов про злоумышленников.
– Подумать только! – воскликнул Найджел. – А я-то боялся, что испорчу вам вечер.
– Ни в коем случае. Там ведь надо угадать, кто убийца?
– Действительно. Вам это полагается по службе, инспектор, и вы не можете себе позволить оплошать.
– Молчите! Я дам денег старику сторожу – пусть он мне подскажет. Вот и он!
В коридоре появился старик Блэр.
– Прошу сюда, – позвал он, не приближаясь к двери.
Батгейт и Аллейн вошли в театр «Единорог» через служебный вход, и с этого знаменательного момента главный инспектор уголовной полиции Аллейн, сам того не зная, начал погружение в одно из самых сложных дел за всю свою карьеру.
Они немедленно почувствовали неописуемый аромат театрального закулисья перед началом вечернего спектакля. Через служебный вход можно попасть прямо на сцену – слабо освещенную, пахнущую сложным сочетанием сухой краски, грима, клея, пыльных потемок; все это с незапамятных времен заменяет в храмах Мельпомены запах ладана. Стену подпирали два щита задника; к внешнему, расписанному под секцию книжного шкафа, привалился пожарный. Некто с засученными рукавами рассеянно бродил в глубине сцены, беззвучно переставляя каучуковые подошвы. Мальчик с букетом душистого горошка исчез в ярко освещенном проеме справа. Готовый задник уходил вверх и терялся в неясном мерцании. На сцене была расставлена скудно освещенная мебель, изображающая библиотеку. Из-за занавеса доносился непрекращающийся, возбуждающий гомон публики, а также древний, как само искусство сцены, писк настраиваемых струнных инструментов. Еще один человек с закатанными рукавами стоял с задранной головой.
– Что ты там возишься с синими заставками? – крикнул он.
Ковры и мебель заглушили окрик до уровня шепота. Откуда-то сверху прозвучал неясный ответ. Щелчок – и декорации озарил свет. Перед лицом Найджела появились чьи-то ноги. Он тоже задрал голову и увидел платформу осветителей. Одни человек стоял на ней, орудуя переключателями, другой сидел, болтая ногами.
Блэр повел гостей к ярко освещенному проему, оказавшемуся началом очередного коридора. Слева тянулись двери гримерных, на первой из которых тускло мерцала звезда. Из-за всех дверей доносились по-домашнему приглушенные голоса. В коридоре было очень тепло. Мимо проскочил человек с озабоченным лицом. Прежде чем свернуть, он бросил на гостей вопросительный взгляд.
– Джордж Симпсон, режиссер, – уважительно прошептал Найджел.
Старый Блэр постучался во вторую дверь. Немного погодя на стук ответил приятный баритон:
– Да, кто там?
Блэр немного приоткрыл дверь и сказал:
– К вам посетители, мистер Гарденер.
– Что? Ах да… Я сейчас.
Обращаясь к кому-то внутри гримерной, голос сказал:
– Полностью с вами согласен, старина, но что поделаешь? Нет, не уходите.
Заскрипел стул, потом дверь распахнулась.
– Входите! – пригласил Феликс Гарденер гостей.
Они переступили порог, и инспектор Аллейн впервые в жизни очутился в актерской гримерной, впервые пожал руку актеру.
Феликса Гарденера нельзя было назвать писаным красавцем, которому мужская часть зрительского зала с удовольствием отвесила бы пинков. Тем не менее он неуловимо отличался от всех прочих лицедеев. Густые волосы цвета соломы плотно облегали его голову безупречной формы; глаза, расставленные не широко и не узко, а самым льстящим для его облика образом, поражали голубизной; нос был прямой и тонкий; большой рот с забавными складочками в уголках радовал газетных карикатуристов; резко очерченный подбородок подводил благоприятный итог его лицу с мягким овалом. Он отличался высоким ростом, обладал горделивой осанкой, но не слишком рисовался, да еще и говорил обворожительным голосом, не гулким, но звучным. Женщин к нему влекло, мужчины признавали его достойным человеком, критики – актером с выдающимися способностями.
– Очень рад, что вы к нам пожаловали, – обратился он к Аллейну. – Садитесь же! Знакомьтесь: мистер Беркли Крамер, мистер Аллейн. С Батгейтом вы уже встречались.
Амплуа Дж. Беркли Крамера составляли хара́ктерные роли. Достаточно известный зрителям, чтобы при его выходе на сцену они начали вспоминать его имя, он все же не обладал той степенью знаменитости, чтобы искать его в программке. Он был полнолицым брюнетом с определенным талантом. Найджел, видевший его однажды на приеме у Гарденера по случаю очередной премьеры, счел его несколько раздражительным.