Страница 72 из 120
Глава 32
И вновь наедине
Известный поэт не ошибся, когда назвал состояние сна робкой смертью. Сон Изабель действительно был ей подобен. Прохладный, блаженный и абсолютно пустой. Лучше бы этот сон не кончался.
Трудно сказать, что именно вернуло ее в реальность: набирающая силу головная боль или тихий голос прислужницы:
– Пора вставать, мисс. Уже полдень.
– Голова раскалывается, – простонала Изабель, с трудом приоткрыв опухшие веки.
Несмотря на то что ей позволили выспаться, она чувствовала себя так, будто всю прошедшую ночь страдала от жажды и бессонницы. Во рту пересохло. Хотелось задержаться в кровати и оттянуть начало нового дня, не сулившего ничего хорошего.
– Вам надо поесть, – дежурно улыбнулась прислужница, кивая в сторону прикроватной тумбы. Там уже стоял поднос с завтраком. – А я пока схожу за новой порцией обезболивающего.
Она развернулась, чтобы уйти, но Изабель схватила ее за запястье и умоляюще спросила:
– Пожалуйста, скажите, все ли в порядке с моей подругой?
Этот простой вопрос напугал женщину. Прислужница дернула рукой и, после того как высвободилась, прошипела:
– Мисс, не задавайте больше такие вопросы! Нам запрещено обсуждать дела протектора, вы же знаете! Мне не нужны проблемы!
– Хорошо. Прошу прощения.
– Просит она… Никто ее и пальцем здесь не трогает, а она все волнуется!
Оставшись в одиночестве, Изабель подошла к деревянному тазу с холодной водой и принялась умываться. Удивительно, как изменился ход ее мыслей всего за одну ночь. Вчера ей казалось, что жизнь окончена и впереди только ад. Но сегодня… Сегодня все казалось таким же, как и всегда. Да, сложным, запутанным, нерешаемым, но разве когда-то было иначе? Не было.
Изабель чертовски устала себя изводить. И усталость эта была такой неистовой, опустошающей, всеобъемлющей, что сил больше ни на что не осталось. Удушающая пустота заполонила все внутри нее, не оставляя места для чего-то иного. Не сохранилось и толики моральных сил. Все эмоции выжгло вчерашним пожаром, остались только зола да угли, трескающиеся под ногами. Прошлое выгорело дотла и теперь осыпалось пеплом, за танцем которого она наблюдала на удивление равнодушно.
Стрелка нравственного компаса балансировала, никак не желая указать направление. И это странным образом сулило облегчение.
Как только гипнотические чары спали, Изабель хотя бы начала понимать, что происходит. Появилась логика и в действиях протектора, и в ее неразумных поступках. Словно она наконец-то вернула себе свою жизнь и теперь могла писать ее так, как сама считала нужным. Даже несмотря на то, что вопросов все еще оставалось достаточно.
Расчесав волосы, Изабель решила позавтракать. На мгновение она замерла перед подносом, потому что сначала стоило помолиться. Теперь-то стало понятно, отчего она испытывала проблемы с едой. После того как отец несколько раз отчитал ее за нетерпение, аппетит стал для нее чем-то постыдным. Всякий раз, когда она ела, ее не покидало ощущение, что она поступает плохо по отношению к голодающим. А когда Изабель наедалась досыта, она винила себя за чревоугодие.
Вот почему каждый прием пищи был для нее опасным искушением. Со временем Изабель даже научилась не воспринимать вкус еды, машинально жуя и проглатывая то, что лежало на тарелке. Вскоре любая еда стала для нее пресной. И так продолжалось до тех пор, пока она не угодила в монастырь под новым именем, с очищенным от былых предрассудков сознанием. В монастыре же она смогла хотя бы отчасти вспомнить, каково это – наслаждаться свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, и горячей, пропитанной маслом кашей, и сладким тягучим медом.
Только сейчас Изабель сумела оглянуться назад и понять, насколько нездоровые мысли роились в ее голове. А затем просто подцепила вилкой небольшой кусочек омлета и положила себе в рот, не испытывая угрызений совести за пропущенную молитву. Нет ничего плохого в том, что она ест, раз уж сам Господь создал людей нуждающимися в пище.
Изабель отчаянно пыталась распробовать омлет. Бесполезно. Пустой желудок с трудом воспринимал крохи поступающей еды. Кое-как осилив половину блюда, Изабель съела персик, пощипала гроздь винограда и выпила полстакана сока, но даже от такого количества пищи ее настиг приступ тошноты.
Отодвинув поднос, девушка переоделась в чистое выглаженное платье и стала ждать служанку. Тишина вокруг мгновенно начала заполняться вкрадчивым шепотом страхов, сомнений и дурных воспоминаний. Девушке вдруг захотелось стать такой же холодной и отстраненной, как верховный протектор. Какое бы безумие вокруг ни творилось, он всегда остается непоколебимым. Вот бы уметь так же.
* * *
Когда явился Итан Клемент, Изабель не стала его умолять о встрече с Марион, поскольку это не имело смысла. Увидеться все равно не позволят. Главное, чтобы она была цела и невредима. В новой зыбкой реальности Изабель могла доверять лишь ей одной, потому что Марион была единственным человеком, который не ограничивал ее свободу и не диктовал, что ей делать и как думать. Пускай между ними порой возникали разногласия, Марион принимала ее всецело, ни разу не предприняв попыток переделать под себя. Она никогда ничего не навязывала, не пыталась переубедить или наставить на истинный путь, а потому с ней всегда было легко. Как и прежде, Изабель считала Марион своей подругой. Единственной и лучшей из возможных.
– Верховный протектор ожидает вас. – Сохраняя безучастное выражение, Клемент остановился возле уже знакомой двери и приоткрыл ее, вынуждая Изабель войти.
Обезболивающая настойка едва помогала. Голова не только болезненно ныла, но и кружилась, а колени подкашивались, пока Изабель шла вперед, опасаясь смотреть в сторону Кайрона Гесса. Тот стоял лицом к большому окну, будто бы не замечая ее появления. Пусть так и стоит. Пусть не оборачивается, ведь, если она хотя бы еще раз встретится с этими глазами, случится непоправимое. Гесс окутает своей удушающей магией и заставит ее рассказать все. Под гипнозом она выдаст планы и главный штаб Ордена, их соратников… Всех тех, кто на самом деле тайно служит не королю, а ее отцу.
– Сядьте, – скомандовал протектор, не оборачиваясь. Не справляясь о самочувствии, сразу перешел к делу: – Я не стану применять гипноз. Можете не волноваться по крайней мере на этот счет.