Страница 71 из 120
На протяжении всей жизни она ощущала, будто с ее рассудком играют. Ею манипулировали отец, Орден и даже, если вдуматься, покойный Гектор Милбрайт. Взвешивая все, что между ними происходило, Изабель постепенно приходила к выводу, что ее несостоявшийся жених на самом деле тоже исполнял приказы герцога. Для этого он и был приставлен к Изабель под предлогом наставничества.
Может быть, молодой граф и сам не осознавал своей истинной роли. Может быть, Изабель и правда ему нравилась, но теперь стало так очевидно: без подначивания герцога он ни за что не подступился бы к ней. Потому что в Ордене без воли герцога никто и пальцем не шевелил. А если учесть, что отец когда-то и думать запретил об отношениях, но затем вдруг сменил гнев на милость, это лишь подтверждало догадку. Так что возникшая у Гектора влюбленность (если таковая вообще имелась) была точно так же спланирована, как и все остальное.
В конце концов, отцу пришлось на руку то, что организатором Ордена сочли именно Гектора Милбрайта. Может быть, молодой граф таким образом прикрывал отца и перед лицом смерти взял на себя ответственность за создание самого крупного охотничьего отряда. Впрочем, состояла ли в том их с отцом договоренность – другой вопрос. Орден вполне мог бы заранее сфальсифицировать все необходимые документы, указав организатором именно Гектора, чтобы отвести подозрения от истинного главы «Длани Бога». Ричард Дайер всю жизнь использовал тех, кто ниже рангом. Использовал открыто, не испытывая угрызений совести. А уж если на кону стояли жизнь и душа его родной дочери, здесь и вовсе любые средства хороши.
Вот только нужна ли такая жизнь самой Изабель, если за нее продумывают каждый шаг, если все, что ей остается, – это кивать и бездумно делать то, что велит отец? Неужели для того, чтобы выжить, действительно необходимо поддаваться манипуляциям? Неужели отца настолько не волнует, что думает обо всем происходящем она сама? Неужели ему настолько плевать на ее желания и чувства?
И почему Изабель не задавалась этими вопросами раньше? Не понимала того, что поняла сейчас? Может быть, потому, что ни одного дня в жизни она не была по-настоящему свободной? Лишь только оказавшись в монастыре, избавившись от отцовского гнета, она ощутила некое подобие свободы. Да и то иллюзорное. Потому что Редар при гипнозе приказал ей оставаться богобоязненной и хранить ненависть к вампирам, тем самым давая очередную установку. Он очертил для нее очередные рамки, за которые ни в коем случае нельзя заступать.
Но разве можно добиться веры в Бога приказами?! Теперь гипноз спал, Изабель очнулась и подобные вопросы не давали покоя. Да, раньше она верила и молилась абсолютно искренне, но теперь ее будто заставляли это делать.
Даже то, что еще недавно казалось ей божественным предназначением, в действительности исходило от отца. Именно отец решил, что Изабель обязана втереться в доверие к влиятельному вампиру, а затем убить его. Отец, а не Господь.
Пускай все манипуляторы были где-то далеко, но незримо они всегда находились рядом. Какие же из жизненных принципов и ценностей исконно принадлежали ей, а не им? Где пролегает грань между ее личностью и навязанной? Ведь как бы ни любил ее отец, как бы ни стремился защитить, на деле он заставлял ее думать то, что думать она, вероятно, вовсе не хотела, да и не могла. От этого Изабель казалось, что она вообще не принадлежала самой себе. Не принадлежала никогда! И будто бы всегда целиком состояла из чужих установок…
О Боги, решала ли она хоть что-нибудь самостоятельно?! Или она была просто еще одной красивой куклой, превращенной рукой отца в кучку золы?!
Темнота окутала спальню, отражая мрак ее новой реальности. Перед глазами стояли ужасные картины. И одна из таких картин напоминала о том, как охотники «Длани Бога» держали в плену вампиров, как пытали их и выкачивали кровь, чтобы исследовать возможности бессмертного тела. Чем же они лучше самих вампиров, если творят такое?
Она ведь и раньше думала точно так же, просто рядом всегда стоял отец, чтобы контролировать ее мысли. А теперь, когда Изабель вновь вспомнила ту жестокость, мир уже не казался таким же простым, как раньше. Безжалостность и людей, и вампиров виделась замкнутым кругом, из которого не существует выхода.
Звенящая от напряжения голова грозилась вот-вот расколоться. Изабель с силой сжала виски пальцами, пытаясь переключиться на ту боль, что причиняла самой себе. Не помогло.
Дверной замок щелкнул, и под присмотром охраны в комнату снова вошла прислужница.
– Вот, выпейте, мисс. – Она протянула кубок с ароматным отваром. – Это поможет уснуть.
Изабель приложилась к кубку губами. Она была благодарна за эту мелочь, облегчающую ей жизнь. Жадными глотками выпила все без остатка, потому что только в крепком снотворном она и видела сейчас короткое, но все-таки спасение.