Страница 73 из 120
Его тихий, рокочущий голос отозвался вибрацией в груди Изабель. На мгновение она испытала подобие облегчения, но затем вновь навалилась тяжесть. Почему же она избежит гипноза? Не потому ли, что Марион уже все рассказала? Но ведь она не знает и трети из того, что известно дочери герцога… Так в чем же кроется причина?
– Не станете гипнотизировать? – Изабель тоже говорила тихо. – Но почему?
– Ваш разум подвергся пыткам. То, что он собой представляет сейчас, шаткая конструкция. Фундамент почти разрушен, а здание памяти держится всего на нескольких тонких сваях. Отсюда и нестерпимая головная боль. К сожалению, от этой боли не существует эффективного лекарства. Эксперименты, которым вы подверглись, нанесли глубокие шрамы, которые еще долго будут саднить. Сначала им нужно затянуться. Любое вмешательство в вашу память пагубно. Если же пренебречь и оказать давление на ваше сознание, вы обезумете прежде, чем произнесете хотя бы несколько фраз.
Как ни странно, услышанное вовсе не шокировало Изабель. Она чувствовала, что он говорит правду. Мозг ощущался сплошной раной, которая пылала и пульсировала так, что хотелось окунуть голову в ледяную воду.
«Догадывался ли отец, что творит, отдавая приказы беглому вампиру?»
– Это ваши предположения? – хрипло спросила Изабель, глядя в пространство. – Или кто-то уже сходил с ума от такого?
– Случаи были, – коротко ответил протектор, продолжая стоять спиной, словно и сам боялся повернуться. – Однако то, что пережили вы и ваша… «подруга», прецедент. Ни одному вампиру прежде не приходило в голову переписать всю жизнь человека, тем более на столь длительное время. То, что с вами проделали, чудовищно. На восстановление могут уйти годы. И нет никаких гарантий, что все придет в норму.
Изабель было сложно сосредоточиться на словах Кайрона Гесса. Ей приходилось делать над собой усилие, отодвигать мучения на задний план, и это давалось труднее всего. Иногда боль становилось такой острой, что девушка морщилась. Мысль о том, что теперь придется так жить годами… ужасала.
– Кровь вампира, – едва слышно произнесла Изабель и впервые скользнула взглядом по спине Кайрона. То ли с надеждой, то ли с вызовом. – Это самое совершенное лекарство из всех. Вы ведь можете меня напоить, а взамен я позволю и вам испить моей крови…
В тот же миг их взгляды пересеклись. Неужели она проверяла его? На лице Кайрона отразилось что-то непонятное. Уязвимость, которая никак не вязалась с его жесткой натурой.
– Никогда не предлагайте это, – отчеканил он. – Ни мне, ни тем более другим вампирам.
– Разве я ошибаюсь? Или вам попросту приятны мои мучения?
Кайрон порывисто двинулся навстречу, но тут же замер, увидев, как Изабель нервно дернулась.
– Не бойтесь, я не коснусь вас. – Это прозвучало обреченно. Кайрон сделал два шага назад, стараясь держаться на приемлемом расстоянии, чтобы не давить на нее своим присутствием. – Вы ведь знаете, что кровь вампира опасна. Исцелит от головной боли сегодня, и вы не сможете не думать о ней завтра. К чему это ведет, думаю, вы тоже осведомлены.
Изабель действительно знала, что, регулярно принимая кровь вампира, люди перестают быть людьми и становятся чем-то средним. Еще не бессмертный, но уже не человек. Их называют реципиентами. Такие, под покровительством вампиров, в теории могут прожить сотни лет, но охотники обычно уничтожают реципиентов наравне с их донорами, а потом сжигают в общем пламени. Ни отпевания, ни похорон, ни молитв за упокой. Потому как с первой каплей испитой вампирской крови всякий человек считался точно таким же проклятым.
Видимо, совсем помутился разум Изабель, раз она сама заикнулась о подобном.
– Что ж, вы не дадите того, чего хочу я. Чего же хотите вы сами?
– Спрашиваете, будто собираетесь это дать, – из прорезей маски послышался слабый смешок.
– Полагаю, правда вам уже известна. – Ей не терпелось подвести черту, потому что она была уже не в силах видеть его глаза. Колючие, резкие, они приказывали повиноваться, склонить голову перед его статусом, перед его неоспоримой властью, перед его отравленным могуществом. Изабель вдруг осознала, что уже никогда не забудет этот взгляд.
Склонив голову набок, протектор произнес:
– Ваша верная спутница подтвердила, что ее зовут Изабель Дайер. Также она сказала, что вы ее камеристка. Это объясняет тот факт, что вас также подвергли гипнозу.
Изабель плотно сомкнула губы. Она была горячо признательна Марион, которая не стала выдавать ее, исполняя уговор даже перед лицом явной опасности. Милая, несчастная Марион… Помилуй Господь ее тело и душу!
– Так как же вас зовут на самом деле? – после непродолжительной паузы спросил Гесс.
– Марион Веймор, – без заминки ответила Изабель. Ее голос звучал уверенно, а глаза, глядевшие прямо и твердо, старались убедить в достоверности сказанного.
Наверняка протектор нашел документы, в которых фигурировало полное имя камеристки, или еще хуже – вышел на ее семью. По денежным выплатам от герцога сделать это было явно не сложно.
– Наша новоиспеченная Изабель назвала то же самое имя. – Продолжая буравить взглядом, Гесс привалился к комоду и сложил руки на груди, выжидая непонятно чего.
– Это правда. Меня отвезли в монастырь пресвятой Августы и поручили находиться рядом с мисс Дайер, потому что, пока я ей прислуживала, мы успели подружиться. Я должна была помочь ей справиться с новой действительностью. А у нее должен был остаться хоть кто-то близкий из той жизни, которую отняли.
– Помочь за вознаграждение от герцога?
– Господин Дайер предложил заплатить, как я могла отказаться? Моя семья…
– Знаю я о вашей семье.
Изабель замолчала. Ее речь звучала настолько убедительно, что в какой-то момент поверила даже она сама. Если Марион лгала так же пылко и красноречиво, то еще был шанс запутать Гесса.
– То, насколько совпадают ваши с ней речи, поражает, – произнес он. Что-то подсказывало: под его маской крылась опасная ухмылка. Спустя мгновение догадка подтвердилась, потому что он бескомпромиссно завершил: – Поражает тем, насколько тщательно вас подготовили. Ведь я же предупреждал: не лгите… Никогда не лгите мне, Изабель.