Эпоха безумного короля

Глава 27

О цитадели

Верховный протектор впервые почувствовал себя уязвимым. Однако это не раздражало, скорее напротив – раззадоривало, заставляло уважать эту гордую девчонку, которая не боится ему перечить. В ее живости было что-то свежее. Настоящий человек с настоящими чувствами, который не боится отстаивать то, что ему важно. Анна Блан была устроена куда сложнее, чем все остальные. Вся ее наружность, осанка и движения отражали утонченное изящество, аристократизм, что передается только по наследству.

Кайрон посмотрел в ясные, синие глаза и встретил пламенный, бесстрашный взгляд. В них крылась такая глубина, что лучше не смотреть слишком долго, иначе можно утонуть. Ему хотелось бережно прикоснуться к нежной светлой коже без единого изъяна, очертить пальцем темные брови, дотронуться до алых чувственных губ. Как давно он мечтал о поцелуе! Как давно мечтал провести рукой по черному шелку ее волос. Красота этой девушки завораживала, даже среди бессмертных он не встречал подобных. Но еще больше его покорил строптивый дух Анны, ее храбрость и внутренняя сила. Вот почему он постоянно напоминал себе об осторожности.

Мисс Анна Блан была ослепительно яркой. Она заворожила сурового протектора с самой первой секунды. Будь на то воля Кайрона, он бы никогда не отводил от нее глаз, но ведь заметит, воспользуется, а после обманет.

Расчетливая, умная, хитрая – такие черты были свойственны и ему, а потому они их роднили. Но правда заключалась еще и в том, что Кайрону хотелось всячески потакать этой девушке. Угождать ей, оберегать, любить, носить на руках. Называть своей, что он опрометчиво уже начал делать.

Столько долгих веков он отказывал себе в желаниях. Был одинок, жил одним лишь долгом. Замкнулся в себе и думал, что ключ от его сердца потерян навсегда, ведь за все это время не нашлось никого, кто был способен его увлечь. А теперь появилась она. Та, кто называется безликим сиротским именем, ей не принадлежащим.

Так кому же он служит теперь? Лорду Громового Утеса? Безумному королю? Или ей? Девушке, которая так его ненавидит? Он ведь отчетливо слышал, как яростно колотится ее сердце – верное подтверждение резких высказываний в его адрес. Даже если Анна, помимо ненависти, начала испытывать к нему нечто хорошее, этого все равно недостаточно, чтобы существенно смягчить отношения. Он навсегда останется для нее не только врагом, но и угрозой. Других путей попросту не существует. И в этой данности он сам был бы рад не существовать.

После короткого раздумья Кайрон произнес:

– Сегодня вы узнаете, в чем смысл моей маски. Обещаю.

Анна возликовала. Она даже не рассчитывала, что Гесс так легко согласится, но все получилось. Оставалось лишь дать ему то, что хочет он.

Одним резким движением Кайрон сдернул с картин пыльную мешковину. Сглотнув, Анна медленно перевела взгляд на холсты. Портретов было пять: два крупных и три поменьше. Изображенный на них мужчина обладал грозным взглядом, носом с горбинкой, ухоженной коричневой бородой и небольшими, уложенными воском усами.

– Итак, мисс Блан, вы узнаете его? – Цепкий взгляд протектора проникал внутрь, рыскал по сознанию в попытках найти подтверждение собственным догадкам.

– Узнаю. Это управляющий приютом, в котором воспитывались мы с Марион.

– Что ж, славно.

Анна говорила совершенно искренне, однако Кайрон не выглядел удовлетворенным ее ответом. Он подошел к окну и некоторое время задумчиво смотрел на плывущие по небу облака, прежде чем заговорить снова:

– Вчера я на ваших глазах хладнокровно казнил священника. Что вы об этом думаете?

Страшная картина до сих пор стояла у Анны перед глазами. То, как старик ошеломленно хватается за горло, пока кровь быстрыми потоками заливает его белые одежды… Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть то, что видела. Вряд ли сможет оправиться.

Протектор мог бы упечь его в тюрьму, где тот доживал бы свои последние годы. Мог бы предать суду, чтобы там решилась судьба проповедника. В конце концов, он мог бы лишить его жизни позже, а не на глазах у Анны. Но вчерашняя казнь была именно такой, какой Гесс ее и планировал изначально. Он хотел, чтобы Анна увидела именно это. Его будничную, обыденную, жестокую работу. Для чего?

Это убийство было непередаваемо ужасно. Что же еще она может о нем думать?!

– Он был изменником, – бесцветным голосом произнесла Анна. – Вы лишь следовали закону.

Протектор так и смотрел вдаль, не оборачиваясь.

– Это все, что вы можете сказать, мисс Блан?

Не верит. Нужно убедить.

– Не буду скрывать, я испугалась. Однако вы великодушно позволили остальным людям покинуть собор, тем самым обошлись меньшим количеством жертв. Несмотря на то что каждый пришедший на вечернюю мессу мог принадлежать к мятежникам, в итоге вы наказали лишь главного преступника. Именно священник сеял раздор и подстрекал к убийству бессмертных.

– Он не только сеял раздор. Он был представителем «Длани Бога», прикрывался духовным саном.

– Значит, все, что он говорил о клане Хоуптон, правда? Тех вампиров вчера убили?

Ответом послужил тяжелый взгляд Кайрона. Быть может, вчерашней ночью он все-таки нагнал убийц и покарал, если же нет, охотникам это все равно не сойдет с рук, в этом Анна была уверена.

– Что ж, мисс Блан, на данный момент я выяснил все, что хотел. Касательно моего обещания… Сегодня чудесная погода, на редкость теплая. Быть может, продолжим наше общение снаружи?

– С удовольствием. – Анна заставила себя улыбнуться.

Чем дальше уводила эта игра, чем сильнее они сближались, тем сложнее было справляться. Анна ошибочно надеялась, что частые встречи с протектором вскоре приобретут привкус обыденности и смогут избавить ее от этого благоговейного трепета, но все оказалось наоборот. Эффект, что он оказывал на нее, становился только сильнее.

В глазах Кайрона мелькнула легкая улыбка.

– Не возражаете, если я сменю рубашку? Эта несколько… запачкалась.

Анну вдруг позабавило то, насколько мягко он выразился, ведь рубашка была сплошь залита кровью. Какая все-таки странная ситуация. Так многие его боятся, так многие желают его смерти… А он стоит сейчас перед ней и спрашивает, можно ли ему переодеться.

– Не возражаю, – ответила Анна, и Кайрон ушел в смежную комнату. Когда он вернулся, на нем была точно такая же рубашка, только чистая.