Страница 57 из 120
Вдвоем они вышли на веранду. Свежий воздух приятно холодил кожу, а вид открывался просто потрясающий. Анна залюбовалась золотистой каймой облаков и птицами, бороздящими небесные просторы, стройными силуэтами гор с острыми заснеженными пиками и зеркальным озером, простирающимся внизу.
А Кайрон Гесс залюбовался ею. Все это время он с достоинством соблюдал дистанцию, пока внутри разгоралось непозволительное желание притянуть ее, окружить сильными руками, заслоняя от всех невзгод этого жестокого, спятившего мира. Но он не имел на это права. Он должен был держать себя в рамках, и это было сложнее всего. Девушка стояла так близко, на расстоянии вытянутой руки. Как устоять?
Поддавшись искушению, Кайрон все-таки дотронулся до ее плеча. Та замерла. Неужели не возражает? И тогда Кайрон легонько погладил ее плечо большим пальцем, задержавшись чуть дольше, чем положено для невинного прикосновения. Обжигающим касанием двинулся вниз к кисти, а после по-хозяйски взял ее под руку и повел с собой.
Пара неспешно двигалась по тропинке в лес. Их телесный контакт, столь незначительный по сути, но впечатляющий для сознания Анны, будоражил. Она почувствовала, что в легких не хватает воздуха, ее дыхание участилось, а голова закружилась.
«Почему я не хочу отстраниться? Почему нахожу столько удовольствия лишь в том, что моя рука лежит поверх его руки? Почему я вновь вязну в желаниях после вчерашней расправы в соборе, после кошмарного сна, в котором протектор меня убивал?» Замкнутый круг. Противоречия давили с немыслимой силой. Сковывали адской мукой, от которой страдали и тело, и разум, и даже совесть. Он враг. Проклятый кровопийца. Анна обязана его ненавидеть!
Пусть бы ее метания оборвались! Анна была готова на все что угодно, на любую самую каверзную сделку с высшими силами, лишь бы прекратить эту агонию. Эту изводящую, непримиримую борьбу разума и чувств. Ну почему сердце такое упрямое, такое слепое?! Почему ему нельзя просто приказать? Почему, вместо того чтобы подчиниться разуму, оно ведет себя так, словно ему самому нравится терзаться?
Пока они шли через луг, Кайрон молчал, а она не хотела на него давить. Должно быть, не так-то просто ему перед кем-либо открыться. Делал ли он это прежде? Интуиция подсказывала, что нет. Лишь когда они вошли в тенистую прохладу леса, Кайрон прервал молчание:
– Как и вы, мисс Блан, я не знаю своих родителей, однако рос не в приюте. Догадываетесь о моей родине?
– Полагаю, вы прибыли из Наяра.
– Моя способная мисс Блан, – снова не удержался он и улыбнулся. – Вы угадали. Еще несколько веков назад Наяр славился своими легендарными воинами. Могучие гиганты, владеющие всеми видами оружия. Смертоносные, быстрые, несокрушимые в бою. Армия Наяра не знала равных, а наярские наемники ценились превыше прочих.
– Откуда же взялась такая сила?
– Наяр взращивал бойцов с нежного возраста. Выкупались сыновья у матерей, присваивались сироты, а дальше их ссылали в цитадели. Воспитанников регулярно подвергали испытаниям, приучали к выносливости и дисциплине. Дрессировали как собак. Содержали в таких же условиях.
– Вы были таким воспитанником?
– Был.
Анне было страшно услышать подробности, но вместе с тем она хотела разделить с Кайроном это бремя. От прошлого нельзя сбежать. Оно будет вечно преследовать и приглядываться, выжидая момент, чтобы вновь ударить по самому больному.
– Расскажите, что именно происходило в цитадели?
– Вы точно хотите знать?
– Да. Хочу.
– Мы выживали. – Голос Кайрона был спокойным, однако Анна понимала, что за ним на самом деле было спрятано. – Из удобств – тесная камера с жесткими скамьями. Из развлечений – борьба врукопашную и освоение мечей да копий. Пороли за малейшую провинность, приучая к иерархии и субординации, а за более серьезные проступки пытали. Во время пыток действовало правило тишины. Если же юноша издавал хоть звук, пытки приумножались, становились еще более жестокими и продолжительными, до потери сознания или до смерти. Погибшие считались слабаками, их тела сбрасывали в общие могилы и поджигали. До семилетнего возраста доживали единицы, а затем переводились в военные лагеря.
– Это ужасно. – Анна не узнала собственный голос, он звенел от нервов. Ей было больно при одной лишь мысли, какие муки пришлось вынести маленькому Кайрону. На глаза навернулись слезы. – Просто ужасно. Мне так жаль, что вам пришлось пройти через подобное…
– Я поделился с вами своей историей не для того, чтобы вызвать жалость. И даже не ради понимания. Просто вы должны осознать: на свете есть обстоятельства, которые страшнее вампиров. И зачастую в них виновны именно люди.
– Согласна. Но мы отвлеклись и даже не подобрались к вашей таинственной маске. Что же произошло с вами дальше?
– В семнадцать лет меня выкупил из цитадели очень богатый человек. Он забрал меня с собой в Арданею, а позднее перепродал за баснословную сумму некоей влиятельной особе. Элегия была бессмертной, а я стал ее главным трофеем. На протяжении многих лет я поил ее своей кровью, в то время как она… хм… проявляла подобие фанатичной любви или даже обожания, словно я был предметом искусства. А потом Элегия пожелала увековечить мой облик, которым так привыкла любоваться. Несколько раз она обращалась к лорду Лерою, потому что лишь он мог успешно обращать неонатов. Но всякий раз лорд отказывал, поскольку не видел веских причин для моего обращения. И тогда Элегия решила провести обряд самостоятельно.
– Вы ведь могли погибнуть!
– Лучше бы так и было. Обряд проходил сложно, в нестерпимых муках. А когда все закончилось, то я потерял самого себя. Воспитание в цитадели наложило свой отпечаток – я был абсолютно неконтролируем и очень силен. Гораздо сильнее моей ослепленной любовью создательницы. Она все пыталась меня воспитать, приструнить, но один лишь человеческий запах превращал меня в дикого зверя. С тех пор многое произошло и многое изменилось. Однако голода в присутствии людей я по-прежнему сдержать не могу. Единственным спасением служит эта маска, пропитанная едкими маслами. Масла частично перебивают человеческий запах. Поэтому только с маской я могу нормально мыслить и контролировать свою жажду. Вот почему я не должен ее снимать.