Эпоха безумного короля

Глава 26

Предназначение

Придя в сознание, Анна подскочила и схватилась за сердце. Пытаясь выровнять дыхание, она крутила головой по сторонам, не понимая, что происходит. Протектора в спальне не было. И лица его не удалось вспомнить, словно Анна и не видела его вовсе. Дверь по-прежнему закрыта, а Альма тихонько сопит на соседней кровати.

Коснувшись шеи, Анна не нащупала ран. Ее пальцы задели только медный кулон, подаренный старушкой в Велене. Ночная сорочка тоже цела. Ничего не болело, хотя после случившегося должны были остаться болезненные гематомы. Лишь сердце колотилось в груди, как после быстрого бега.

Выходит, ей приснился кошмар. Однако Анну это не успокоило: все зашло слишком далеко. Самозапреты не действовали. Сколько бы она ни воображала, что запирает влюбленность на замок и выбрасывает ключ, все было тщетно. Сколько бы ни гасила непристойные мысли о нем, они все равно появлялись. Сколько бы она ни запрещала глядеть в сторону протектора, все равно смотрела. А теперь Кайрон Гесс пробрался и в сны.

Агония. Вот как это называется. Мучительная, испепеляющая рассудок агония.

Анна больше не представляла, что делать. Ведь она даже не борется, в сущности, только делает вид и обманывает саму себя. Но так больше не может продолжаться. Сердце не должно властвовать над разумом, иначе реальность обернется трагедией.

В подземельях опять кто-то кричал. Снова пытки. Кровавые у Гесса не только руки, он весь в крови, и каждый день список жертв пополняется. Наверное, только те, кого он пытал, могли видеть его без маски.

Анна опустилась на подушку и закрыла глаза. Для чего Бог наслал на нее это испытание? Чего от нее ждет, чего хочет? В том, что она чувствует, определенно заложен смысл. Господь мудр, прозорлив и ничего не делает просто так. Не будь в том его воли, ничего бы и не случилось, ведь так? Что, если взаимное притяжение поможет убить Кайрона Гесса? Таково было единственное объяснение, вписывающееся в рамки веры.

А значит, Анна так и поступит. Будет с ним нежной, покладистой, кроткой, пока не усыпит бдительность протектора. А когда он подпустит достаточно близко, когда будет меньше всего ожидать, она нанесет смертельный удар. В этом и состояло ее предназначение. Определенно.

* * *

– Анна, ты когда-нибудь начнешь есть? – спросила за завтраком Марион.

К завтраку подали лепешки со сметаной и сахаром, однако Анна к ним не притронулась. Так и сидела с чистой тарелкой, глядя в нее пустым, потерянным взором. Жутко хотелось спать. И не думать о том, к каким выводам она пришла прошлой ночью.

– Э-эй! – Марион помахала перед ее лицом ладонью. – Где ты витаешь?

– А?

– Ты почему опять ничего не ешь?

– Нет аппетита.

– У тебя никогда нет аппетита! Скоро совсем растаешь! Попробуй поесть, нас здесь не отравят!

Анна вымученно глянула на подругу:

– Откуда ты знаешь?

– А зачем нас травить? Какой с этого прок?

У Анны не было ни сил, ни желания спорить. Марион вольна думать все, что хочет.

Сразу после завтрака их по очереди стали вызывать на аудиенцию к протектору. Вот только обратно в гостиную ни одна не вернулась. Должно быть, Кайрон Гесс не хотел давать им возможность пообщаться.

Поскольку Марион вызвали первой, вымотанная ночным кошмаром Анна прилегла на софу и моментально задремала. А когда проснулась, то обнаружила, что осталась в комнате совершенно одна. Протектор снова оставил ее «на десерт». Что ж, это к лучшему. Подозвав прислужницу, Анна попросила раздобыть нарядное платье, а после уложить ей волосы.

Платье было таким, как нужно: вызывающе-красным, без рукавов, с пышной юбкой и откровенным сборчатым вырезом, соблазнительно открывающим шею и плечи. А корсаж сделал тонкую талию Анны и вовсе точеной.

Расчесав Анне волосы, прислужница принялась заплетать их в новую прическу, предусмотрительно взяв с собой пару атласных лент в тон платью.

– Госпожа, может быть, нанесем на ваше лицо немного красок, чтобы скрыть бледность? Придадим щекам здорового румянца, подкрасим глаза и губы?

Анна согласилась. Раз уж вознамерилась очаровать протектора, все средства хороши. Словно в тумане она наблюдала, как служанка колдует над ней. Изменения и впрямь поражали. Из простой девушки она превратилась в сказочную принцессу, вот только глаза по-прежнему оставались полны печали.

Анна была так погружена в свои мысли, что, когда прозвучало ее имя, даже не поняла, кто именно говорил. А потом поплелась по каменному коридору, не ведая, за кем именно следует. Был ли то генерал или любой другой вампир – не важно. Все это больше не важно.

Мимо прошла заплаканная Альма. Та изумленно уставилась на Анну красными глазами, вопрошая: «Для чего же ты так разоделась?» А после они разминулись.

На сей раз аудиенция проходила в зале, предназначенном для деловых приемов. Об этом говорило строгое убранство: высокий сервант с писчими принадлежностями и стол из красного дерева, отполированный до блеска. За подобными столами не пируют, а обсуждают важные вопросы. Вокруг стола протянулась по меньшей мере дюжина обитых бордовой тканью стульев.

На одном из таких сидел Кайрон Гесс. Сегодня на нем не было привычной формы, вместо нее – простая белая рубашка, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. На столе перед ним лежал небольшой латунный колокольчик.

Через большие окна в пол поступало много света, из них хорошо просматривалась открытая веранда с видом на лес. День выдался погожий. Отсюда же на веранду вела и застекленная дверь.

Едва Анна вошла, светло-голубые глаза Кайрона сверкнули, выдавая интерес. И тогда она впервые сделала то, чего клялась никогда не делать: почтительно склонила голову и поприветствовала протектора как своего господина. Тот не выказал удивления и продолжал смотреть твердо и прямо, может быть, лишь слегка заинтригованно. Затем указал на стул, приглашая сесть напротив.

Анна повиновалась и только сейчас заметила скрытые полотном объекты справа от протектора – те самые картины или зеркала, которые вчера доставили в замок.

– Любопытный кулон, – произнес Кайрон, тем самым оправдывая скользнувший по глубокому декольте взгляд. – В Велене приобрели?

– Нам с Марион их подарили.