Страница 51 из 163
– Актеры с режиссерами – народ весьма нервный, – хитро прищурился Новиков, став неуловимо похожим на Неверова. – А ну как кому-нибудь из них станет дурно и понадобится помощь доктора?
Василий Оттович собрался было в очередной раз отказаться, но остановился. А почему бы, собственно, и нет? Поездка с Новиковым даст повод немного отвлечься от собственных мрачных мыслей, тем более что сделать итоговый выбор Фальк был явно не готов. К тому же… Ираида Дмитриевна желает обеспечить счастье дочери с Несвицким? Что ж, Фальк может это понять и принять, если так будет лучше для Лидии. Но князь все еще оставался под подозрением. И Василий Оттович скорее навсегда отказался бы от врачебной практики, чем допустил, чтобы Лидии грозила опасность. Нет, нужно было получить четкий и однозначный ответ на вопрос – виновен ли Константин Михайлович Несвицкий в исчезновении и убийстве своих друзей? А дальше?.. А дальше будет видно!
– А знаете, Арсений Устинович, пожалуй, и присоединюсь! – ответил Фальк.
– Забирайтесь! – гостеприимно распахнул дверцу следователь.
В коляску Василий Оттович забирался уже абсолютно довольный своей аргументацией и восстановленным душевным спокойствием. Настолько, что даже позволил себе злорадную мыслишку: «Выкусите-ка, Ираида Дмитриевна!»
Глава одиннадцатая
Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся, как бы я не пошла в актрисы.
А. П. Чехов, 1896 год
– Эх, Лидия Николаевна, в других бы обстоятельствах я бы вас с руками оторвал, простите мое просторечие, – воскликнул Карл Кронидович. – Но здесь я не распорядитель, а лишь служитель таланта!
Разговор проходил в крохотной комнатушке на первом этаже рабочего дома, которую антрепренер, очевидно, использовал в качестве кабинета. Весь стол, а также подоконник и несколько стульев завалили сотни каких-то бумаг – финансовых документов, писем, набросков костюмов и декораций. Посреди этого беспорядка даже импозантный Гейнц несколько терялся.
– То есть вы мне отказываете? – с замиранием сердца спросила Лидия.
– Нет-нет-нет, что вы, и думать об этом забудьте, я ни за что не оскорбил бы вас отказом! – в притворном ужасе замахал руками Карл Кронидович. – Я всего лишь объясняю, почему не могу с ходу обещать вам значительную роль. Повторюсь, будь это обыкновенная любительская труппа, вы бы уже блистали перед публикой, уж поверьте мне, глаз-то наметанный. Но так как все мы здесь подчиняемся исключительно гению и настроению Сергея Анатольевича, то и роли определяет только он. Поэтому для начала… Для начала…
Он задумался, шелестя страницами.
– Да-с, пожалуй, это подойдет, это очень даже подойдет! – Гейнц извлек из бардака стопку листов и передал ей. – Вот, изучите, Лидия Николаевна. Роль Кати. Небольшая, но вам отлично подойдет!
– Что, вот так вот просто? – недоверчиво уточнила девушка.
– Ах, Лидия Николаевна, если бы вы знали, как сейчас сложно с актрисами, особенно готовыми перебраться на лето сюда при наличии Павловска или Царского Села, – всплеснул руками Карл Кронидович. Лидия отметила, что руки антрепренера вообще редко находились в покое. Они порхали, взмывали ввысь, падали вниз, прижимались к сердцу или губам, в общем – практически жили собственной жизнью. – Я уже опасался, что роль придется отдать нашему художнику, Феденьке Осокину, он у нас молодой и очень миловидный. Только стеснительный ужасно, все бы испортил… К тому же… Не все, понимаете ли, отдают должное настоящему таланту.
– О чем это вы?
– Ну, как я могу… Хотя нет, пусть лучше вы это узнаете от меня! – воскликнул Гейнц. – Видите ли, Сергей Анатольевич…
– Богомольцев-Донской? – уточнила Лидия.
– Он самый, – закивал Карл Кронидович. – Так вот, Сергей Анатольевич столь смело двигает театральное искусство вперед и попирает ханжеские рамки дозволенного, что репутация у него… Гм… Несколько скандальная. Прошу вас, милая, дорогая Лидия Николаевна, скажите, что вас это не пугает?
– Ничуть, – решительно тряхнула головой Шевалдина и мстительно подумала: «Фальк заботится о приличиях и называет меня несамостоятельной? Ну, пусть полюбуется!»
– И скромное жалование вас не разочарует? – продолжил выяснять антрепренер. – Конечно, покровительство его светлости, князя Несвицкого, нам весьма помогает, но, сами понимаете, со средствами сейчас у всех скудно…
– Жалование препятствием не станет, – пообещала Лидия.
– Вот и чудненько! – захлопал в ладоши Гейнц. – Сегодня у нас день отдыха после спектакля, да к тому же ожидаются определенные официальные встречи, поэтому пока почитайте пьесу, погуляйте, познакомьтесь с будущими соратниками. А я вам провожатого найду…
Он вскочил со стула, распахнул окно и высунулся наружу, внимательно обозревая окрестности. Наконец, увидев кого-то, он закричал:
– Феденька! Федор Федорович! Зайдите ко мне немедля, прошу вас! Да, прямо сейчас! Бросьте свои художества, никто на них не покусится!
Антрепренер не стал захлопывать окно обратно, и вскоре через подоконник уже залез симпатичный лохматый юноша в перепачканном красками комбинезоне. Карл Кронидович, кажется, такому экстравагантному появлению молодого человека ничуть не удивился. И подобная легкость Лидии очень понравилась.
– Федор Федорович Осокин, знакомьтесь, это Лидия Николаевна Шевалдина! – представил девушку Гейнц. – Кланяйтесь барышне в ноги, ибо она ваша избавительница!
– Что, неужели Катю нашли? – воскликнул юноша, но, взглянув на Лидию, осекся, покраснел и пробормотал себе под нос: – Благодарю покорно, сударыня, вы просто меня спасли!
– Не стоит благодарности! – улыбнулась Лидия, которой милый художник сразу же понравился.
– Феденька, я вам препоручу прекрасную даму? – спросил Гейнц. – Познакомьте ее с пьесой да покажите, как мы тут живем. Не сильно вас побеспокою?
– Нет, что вы, я с удовольствием, – не поднимая глаз на Лидию, произнес художник.
– Ну, вот и славно! – умилился Карл Кронидович. – А теперь – кыш отсюда! Столько дел – и так мало времени!
– Я бы хотел уточнить насчет средств на материалы… – попытался было спросить Осокин, но Гейнц уже вернулся к своим бумагам и раздраженно замахал на него руками.
– В окно? – быстро предложила Лидия, улыбнувшись художнику.