Страница 52 из 163
– Да что вы! Это я… Так… Мне проще… – пробормотал Федор и повел ее на улицу через коридор. По дороге он объяснял, старательно не глядя на Лидию: – Я попрошу вас побыть рядом. Мне очень нужно сегодня закончить эскизы для декораций к пьесе. Работать тут приходится быстро. Куда быстрее, чем я привык. Но вы спрашивайте что хотите, это мне никоим образом не помешает.
– А что за пьеса? – спросила Лидия.
– «Месяц в деревне» господина Тургенева, – ответил художник. – Сергей Анатольевич старается чередовать классику и авангард. Публика, сами понимаете, не всегда открыта чему-то новому.
Они вышли из охотничьего домика и переместились к удобно стоящей в теньке под деревом скамейке, рядом с которой Федор установил свой мольберт. По дороге им попались несколько человек, которых художник мельком представил Лидии. Каждый, похоже, считал своим долгом подшутить над юношей или растрепать ему волосы. Лидии показалось, что художника здесь любят, но не воспринимают всерьез, отчего тот смущается еще больше.
Усевшись на скамейку рядом с мольбертом, девушка решила дать Федору поработать, пока она собирается с мыслями. Ее буквально распирало от вопросов, которые хотелось задать о вчерашней пьесе и театральной труппе, но следовало быть осторожной и не вызывать подозрений. Фальк, при всем своем занудстве, был прав – если речь шла об убийстве, то излишнее любопытство могло оказаться опасным. А потому для начала Лидия решила почитать пьесу, данную ей Гейнцем.
«Месяц в деревне» ее разочаровал. Действие происходило в деревенской усадьбе в середине прошлого века. На лоне природы разыгрывалась почти водевильная история о любовном многоугольнике, не слишком смешная (несмотря на заявленный жанр) и с финалом, который вряд ли можно было назвать счастливым. Но – и тут Лидия вынуждена была признать коммерческую жилку антрепренера с режиссером – постановка гарантированно имела бы успех среди возрастной публики Зеленого луга.
Роль, отведенная ей Гейнцем, тоже не слишком ей понравилась. Катя оказалась молодой служанкой, которая всю пьесу подвергалась шутливым (по мнению автора) домогательствам и пряталась то в кустах малинника, то за колоннами в сенях. Явно не тот уровень, о котором ей мечталось. С другой стороны… Для начала сойдет! Чего не сделаешь ради расследования. И, если уж быть откровенной, и театра тоже!
– Здорово, брат-художник! – отвлек ее от изучения пьесы бодрый голос. К скамейке приближался лощеный подтянутый господин лет сорока. Лидия опознала в нем актера, игравшего во вчерашнем спектакле Князя. – Чего рисуешь?
– А, Марк Евгеньевич, здравствуйте! – улыбнулся при виде его Федор. – Да вот, заканчиваю эскиз для декораций к третьему действию. Что скажете?
Актер зашел ему за спину и несколько секунд разглядывал мольберт, пока Лидия, в свою очередь, разглядывала его самого. Мужчина был хорош собой, чисто выбрит и имел лицо повзрослевшего порочного херувима. Кому-то подобная внешность нравилась, Лидия находила ее неприятной.
– Скажу то же, что и всегда, – гениально! – объявил Марк Евгеньевич. – Ты – талантище, Осокин, и нечего тебе с нами прозябать, малюя декорации. Тебе надо картины писать! Дома проектировать!
– Скажете тоже… – зарделся Федор.
– А что за чудное явленье сидит рядом с тобой? – переключился актер. Улыбка, которую он адресовал Лидии, по ее мнению, выглядела исключительно сальной. Возможно, этому способствовало исходящее от гостя легкое алкогольное амбре.
– Ах, конечно! – захлопотал художник. – Лидия Николаевна, это Марк Евгеньевич Чернов, наш ведущий актер. Марк Евгеньевич, а это Лидия Николаевна… Простите, забыл фамилию…
– Шевалдина.
– Шевалдина! – радостно подтвердил Федор. – Желает к нам присоединиться. Карл Кронидович хочет отдать ей Катю.
– О, свежая кровь! – хохотнул Чернов. – Эх, Лидия Николаевна, и не боязно ли вам в актрисы? Разговоры же пойдут. Не опасаетесь за репутацию?
– А с чего мне опасаться? – наивно захлопала ресницами Лидия.
– Ну, как же! Тут творится форменный вертеп и разврат! Таятся коварные соблазнители. Взгляните хоть на меня!
Актер приосанился и одарил ее жгуче-страстным взглядом.
– Нет, вас я, пожалуй, не опасаюсь, – ответила Лидия. – Вы мне напоминаете одного мужчину, с которым я была знакома в Зеленом луге.
– «Была»? – выстрелил бровями Чернов. – Что же с ним сталось?
– Убили! – лучезарно улыбнулась Лидия.
Марк Евгеньевич, кажется, поперхнулся заготовленной фразой.
– Ха, Чернов, давненько тебя так субретки не отбривали!
Все трое обернулись обратно к охотничьему домику, со стороны которого к ним грациозной походкой приближалась усмехающаяся Алеева.
– Ольга Ивановна, вы уже проснулись? – воскликнул Федор, спеша ей навстречу.
– До полудня… Ей рановато… – заговорщицки прошептал Чернов, явно поясняя для Лидии. Кажется, ни на нее, ни на актрису он ничуть не обиделся.
– Поспишь тут с вами! – протянула Алеева. – Шум, гам, беготня… Новые лица, опять же.
– Ольга Ивановна, это Лидия… – поспешно начал художник.
– Не трудись, Феденька, все равно не запомню, – оборвала его Ольга, смерив девушку оценивающим взглядом. В ее присутствии Лидии отчего-то захотелось провалиться под землю, а от насмешливого задора, с которым она отвечала Чернову, ничего не осталось. Все, на что ее сил хватило, – это не сделать жеманно-детский и абсолютно неуместный в данных обстоятельствах книксен. С другой стороны, судя по лицу Федора, он испытывал примерно те же чувства.
– Довольно тебе, Ольга, неужели так сложно воздержаться и не дразнить молодежь? – спросил Чернов, к чарам Алеевой, похоже, абсолютно привычный.
– Человеческое отношение, Чернов, нужно еще заслужить, – ответила Ольга, извлекая из дамской сумочки мундштук и папиросу. – Что, никто не предложит даме огоньку?
– Конечно-конечно, Ольга Ивановна, – захлопал по карманам комбинезона художник. – Где-то здесь были спички…
– Оставь, Феденька, не мельтеши… – Алеева не столько отмахнулась, сколько медленно и томно повела рукой. Она перестала обращать внимание на остальных, устремив взор к аллее меж деревьев, ведущей к охотничьему домику.