Страница 19 из 163
посетила блажь, что благовоспитанной молодой особе не пристало появляться одной в публичных местах, а посему она намеревается неукоснительно сопровождать меня во всех перемещениях по Зеленому лугу либо же ограничивать сии перемещения! – оттарабанила Лидия. – Так лучше?
– А главное – понятнее, – кивнул Фальк. – То есть Ираида Дмитриевна где-то рядом?
– Нет, сегодня было сделано исключение, так как она утомилась после вчерашних хлопот по организации ремонта. Но с завтрашнего дня, уж будь уверен, я от нее не скроюсь.
– Если это позволит мне общаться с тобой, я не против ее компании, – сказал Фальк, лишь самую малость покривив душой.
– Это уже будет не общение, – грустно вздохнула Лидия, а затем со свойственной ей непосредственностью переключилась на рассказ о своей жизни в Сестрорецке, подругах, знакомых и прочитанных книгах. Описываемый ею быт показался Фальку бесконечно далеким и чужим. При всей его респектабельности и круге знакомств в Зеленом луге он вынужден был признать, что Шевалдины вращались в совсем другом обществе. Меж тем Лидия закончила и потребовала: – А теперь давай, рассказывай! Как Зеленый луг? Как ты тут без меня проводишь время?
Перед Василием Оттовичем возникла дилемма. С одной стороны, меньше всего он хотел обсуждать с Лидией события вчерашнего дня. С другой – он не сомневался, что она в ближайшее время сама узнает и об исчезнувшей яхте, и о расследовании, и об участии в нем Фалька. И если он не расскажет об этом сам, то Лидия, несомненно, обидится. Поэтому, тяжело вздохнув, Василий Оттович проводил девушку на веранду, попросил Клотильду Генриховну приготовить чай и чего-нибудь сладкого, а затем подробно пересказал все, от утреннего визита Кунина до собственного возвращения домой.
– Матушке это не понравится, – протянула Лидия, но Фальк видел, как зажглись ее глаза.
– А вот тебе, похоже, нравится, и еще как!
– Конечно! Ну, не в смысле, что кого-то убили, – это, наоборот, печально. Но еще в мае я думала, что меня в Зеленом луге ждет сплошная скука, а у вас тут что ни день, так что-то увлекательное!
– Это какие-то новомодные веяния, раньше все было спокойно, – с затаенной грустью пробормотал Василий Оттович.
– И что ты по этому поводу думаешь? – не обратила внимания на его печальный вздох Лидия. – Князь правда всех убил?
– Я думаю, что этими вопросами должна озадачиться полиция, – ответил Фальк, однако, чувствуя на себе умоляющий взгляд девушки, вынужден был продолжить: – Константин Михайлович не показался мне похожим на убийцу.
– Как будто тебе показался похожим на убийцу… – начала было Лидия, но Василий Оттович, понимая, что сейчас всуе будет помянуто дело серого монаха, предупреждающе вскинул палец.
– Молчать! Не надо произносить его имя в этом доме. То, что он попытался убить меня, я могу простить. Но из-за него могла погибнуть Клотильда Генриховна!
– Согласна, извини, – смутилась Лидия.
– В общем, я думаю, скоро Новиков проверит его алиби в Петербурге, и тогда станет ясно, останется ли Несвицкий в списке подозреваемых или нет, – продолжил Фальк. – Князь мне нравится, я буду только рад его невиновности, но, если быть откровенным, меня пугает альтернатива.
– Какая? – подалась вперед Лидия.
– Давай не будем брать в расчет версию, что друзья Несвицкого просто перессорились и убили друг друга, потому что она слишком уж маловероятна. Вычеркнем легенды о «Марии Целесте» и исчезнувшем экипаже. Что нам это оставляет?
– Фальк, ты мне дедуктивную задачку подкидываешь? Как у Холмса? Это так мило! – просияла Лидия. – Что ж, дай подумать…
Она очаровательно наморщила носик и замолчала. Василий Оттович любовался и не торопил.
– Получается, что убийца Рыбина мог быть на лодке, когда та села на мель, и теперь разгуливает по Зеленому лугу! – догадалась наконец Лидия.
– Или убийцы, – аккуратно поправил ее Фальк. – Из списка экипажа и показаний Персикова мы знаем, что на борту должны были находиться четверо, а тело пока найдено одно…
– Брр… – невольно поежилась Лидия. – Да, если ты ставишь вопрос таким образом, то лучше бы единственный подозреваемый и оказался виновным. Иначе даже мне будет страшно ходить по улицам.
– Я всегда готов проводить! – вызвался Фальк.
– А мама всегда может после этого запереть меня дома, что, конечно, отчасти решит проблему с безопасностью, но цена меня не устраивает, – невесело улыбнулась Лидия. – К слову об этом… Кажется, мне уже пора.
– Лидия, я… – Василий Оттович начал, но осекся и принялся собираться с мыслями. – Мне будет очень больно знать, что ты вернулась в Зеленый луг, но видеться мы не можем.
– А у тебя есть предложения? – остановилась у крыльца Лидия.
Фальк подумал, что если бы он все-таки купил то проклятое кольцо и оно сейчас лежало у него в кармане, то не медля бы вручил его девушке – и будь что будет. Но в отсутствие столь действенного средства приходилось импровизировать.
– Да. Я хочу встречаться с тобой, даже под бдительным оком твоей матушки, если этого не избежать, хотя я, конечно же, постараюсь что-нибудь придумать!
Лидия, чуть склонив голову набок, несколько секунд изучала его, а затем звонко рассмеялась:
– Ты ведь даже не представляешь, насколько милым можешь быть в этом своем сдержанно-германском «
entschuldigen Sie bitte meine liebe Fr
ä
ulein
»!
[4]
[Лидия не вполне правильно пытается сказать: «Покорнейше прошу меня простить, моя дорогая барышня».]
Я слабо представляю тебя, выдумывающим каверзы по спасению запертой в башне принцессы, поэтому давай начнем со встреч под бдительным оком. Для разминки, так сказать!
С этими словами она весело и картинно шагнула с крыльца. Василий Оттович отвернулся, стараясь скрыть широкую мальчишескую улыбку. В глаза ему бросился так и лежащий на столе номер «Зеленолужского вестника» с приметным объявлением на обороте. Где-то в глубинах сложной вычислительной машины, которую собой представлял упорядоченный разум Фалька, раздался звон маленького колокольчика.
– Лидия Николаевна, – крикнул доктор. – А как ваша матушка относится к театру?
Глава восьмая
Если половину этих сокровищ ты бросишь публике, театр развалится от рукоплесканий.
А. Н. Островский, 1860 год