Страница 80 из 142
Напоминание о затянувшемся проклятии Кассиана ворвалось в её мысли, словно мозг пытался выстроить все главные проблемы её жизни в ряд, чтобы она могла встретиться с ними лицом к лицу. Но она отказалась идти по этому пути сейчас. Было трудно вообразить, что будет через час, не говоря уже о том, где она окажется завтра. Поэтому она просто отбросила эти мысли.
Она заперла их в ящике, похороненном в самом дальнем уголке сознания, и продолжила разговор с Ронином:
— Один клиент в пивоварне сказал мне, что Кровавые Еретики попали в новости из-за убийств; что ты расчленил тела и оставил на них знак гекса.
Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы усталости.
— То была стая гулей Финниана, они закусывали туристами в квартале от улицы Темпест. Они были на моей территории, так что мы разобрались. Гекс — единственный способ покончить с ними навсегда.
Его ответ развеял её опасения. Гули Финниана были донельзя гротескными созданиями, инфекцией, расползающейся по всему городу.
Однако одна вещь всё ещё не давала ей покоя:
— А те жуткие крики, что я слышала в твоем секретном лаунже в подвале?
Брови Ронина взметнулись вверх, на губах заиграла лёгкая усмешка:
— Значит, ты подслушивала?
Она фыркнула:
— Разумеется.
Он тихо рассмеялся, потянувшись за кофе:
— Там мои ребята отдыхают и расслабляются. А если нужно, мы используем комнату на верхнем уровне для допросов. То, что ты слышала, должно быть, случилось, когда они поймали одного из парней Руны. Она лидер организации, подчиняющейся Финниану. Понадобилось, чтобы Теон заморозил этому ублюдку яйца, прежде чем он выложил, где находится дом Финниана.
— А не твоя техника разрыва сосудов? — спросила она с сарказмом.
Он запихнул остаток рисового шарика в рот, прожевал и запил очередным глотком кофе:
— Не было цели убить этого подонка, к тому же он испытывал мой контроль.
— Я не знаю, что и думать, когда ты говоришь такие вещи, — призналась она.
— Я лидер подпольной организации ведьм, Найя. У меня не совсем чистые руки.
Он выставлял себя опасным и безжалостным, но ей было трудно в это поверить.
Найя нервно перебирала пальцами на коленях:
— А зачем ты искал дом Финниана?
— На случай, если не смогу найти его на благотворительном вечере. Я знал, как важно для тебя его отыскать, и собирался добиться этого любой ценой. Хотя я не думал, что Теон, чёрт возьми, телепортирует тебя туда без моего разрешения, — пробормотал он последнюю часть.
Её сердце смягчилось, как тесто.
Чёрт.
На что он только не шёл, чтобы дать ей желаемое…
— Я ненавижу насилие. Не хочу быть причиной того, что оно обрушивается на кого-то. — Она закусила внутреннюю сторону щеки. — Но спасибо тебе за всё, что ты сделал сегодня. Я знаю, что дважды за день ступить на его территорию было непросто.
— Я слышу тебя. — Он наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я постараюсь быть осмотрительнее в своих поступках, насколько это возможно при моей работе.
Она одарила его слабой, благодарной улыбкой.
— Найя, — снова тихо позвал Ронин. — Ты в порядке?
Против её воли нижняя губа задрожала. Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то удосужился задать ей этот простой вопрос. Именно поэтому она не знала, как ответить.
Глаза наполнились слезами, размывая руки на коленях. Тяжесть эмоций лишала дара речи, и она молча покачала головой.
Нет, я далека от этого.
Ронин обогнул столик и присел на его край, его колени оказались в нескольких дюймах от её ног. Как всегда, он соблюдал безопасную дистанцию, не касаясь её.
— Что тебе нужно? — спросил он.
Безопасное место, куда можно уйти.
Она сцепила зубы, чувствуя вкус соли, когда слёзы скатились по губам.
— Не понимаю, почему ты добр ко мне, ведь я — то, что ты ненавидишь больше всего.
Её пальцы поднялись к бровям, чтобы спрятаться от него, а в голове эхом отдавались слова Финниана: «Ты всё так же легко плачешь».
Медленно рука Ронина зависла над её коленом.
— Можно? — спросил он. — Знаю, ты не любишь прикосновений, но я не знаю другого способа утешить того, кто плачет.
Её тело невольно подалось к нему, охваченное желанием рухнуть в его объятия и найти утешение, которое мог дать только он. В отличие от любого другого человека в её жизни, он обладал таинственной способностью успокаивать её расшатанные нервы и прогонять кошмары, таящиеся веками.
Она чувствовала себя плачущим ребёнком, вытирая лицо, и была ещё больше сбита с толку его великодушием, преданностью и очевидной привязанностью. За одну неделю он приютил её, пытал человека ради информации, добровольно вошёл на вражескую территорию, раскрыл свою семейную тайну и вмешался в драку с Высшим Богом.
— Чего ты хочешь от меня? — слова вырвались вместе с новым горестным всхлипом.
Его пальцы сжались в ладонь, он всё ещё ждал разрешения коснуться её.
— Я ничего от тебя не хочу.
Постоянная борьба с собой изматывала её, и она чувствовала, как близится миг, когда она сдастся. Она прошла долгий путь, нашла в нём своё счастье и в одно мгновение всё потеряла. Это была боль, которую она не могла вынести — больше никогда.
— Мне нужно уйти. — Она отодвинулась, увеличивая дистанцию и прислонившись к спинке дивана. — Оставаться здесь — не лучшая идея.
Были и другие ужасы, которые стоило принять во внимание. Каждая прошедшая секунда была чудом, ведь Марина ещё не явилась за ней.
Ронин убрал руку, но не сделал попытки вернуться на свое место.
— В городе ты будешь в безопасности.
— Ты не знаешь Марину. — Найя продолжала вытирать лицо тыльной стороной ладони, не в силах скрыть дрожь в голосе при упоминании сестры. — Её не стоит недооценивать.
— Как и меня.
— Не будь глупцом, — отчитала она его. — Она — сама ночь, а твой город окутан ею.
Он усмехнулся:
— Если думаешь, что я позволю тебе уйти в одиночку, ты безумна.
Она выдержала его пристальный взгляд, отказываясь отступать перед его безмолвным вызовом. Упрямый, недалёкий смертный.
Вопреки её воле, она почувствовала, как внутри расцветает нежное тепло. Доказательство привязанности, которую она к нему испытала. Возможно, он такой же глупец, как и она.
Найя намеренно подалась вперёд, чтобы их колени соприкоснулись. По ногам пробежали мурашки.
— Сочти за комплимент, что я не желаю навлечь гнев богов на тебя или тех, кто тебе дорог.