Страница 129 из 142
Волна палящего жара пронеслась мимо. Зрелище было великолепным: вокруг острова сомкнулось кольцо ада, чудовищное пламя приняло форму знакомого дракона, который, широко открыв пасть, поглощал волны.
Пар извергался в воздух, окутывая всё вокруг. Оглушительное шипение эхом разнеслось по земле.
Найя смотрела в изумлении, заворожённая потрескивающей стеной огня, охраняющей остров.
Рен продолжала метаться вокруг, проносясь сквозь заросли терновника, покрытого кровью Ронина, и обливаясь ею. Окрашенная в алый цвет, заколка летела над землёй в сторону Кассиана.
Ронин заметил тактику Рен и взмахнул запястьем, приказывая шипам удлиниться. Острые кончики оказались на волосок от того, чтобы задеть ногу Кассиана, прежде чем тот исчез из виду.
Теон раскинул руки, управляя лужей, пока та не затвердела тонким слоем льда. Выверенным движением рук он поднял ледяной лист. Кассиан проявился, и Теон воспользовался возможностью, метнув ледяное лезвие.
Кассиан вскинул ладонь, и лёд разлетелся на сотни осколков. Он швырнул их обратно в Теона и Ронина. Те ловко уклонились, наколдовав ледяные щиты и жуткий щит из крови.
Найя обшаривала окружение в надежде, что Финниан все ещё рядом, но была ошеломлена, обнаружив Соляриса рядом с собой. Высокий, сияющий, как Высший Бог, он смотрел на пламя, шипящее против хаоса моря, которое качалось, словно взболтанная чаша.
— Солярис?
Он повернулся к ней, смягчив взгляд, рассматривая её с прежним обожанием.
— Я займусь нашими матерями, — сказал он. — А ты верни себе ребёнка.
Спасение острова было делом его рук. Он впервые пошёл против Миры и Левины.
Она покачала головой, потрясённая и одновременно гордая, ведь всегда знала: в нём скрыта такая отвага.
— Почему ты…?
Его рот изогнулся в полуулыбке, жест был горьким и успокаивающим:
— Потому что ты принесла достаточно жертв, Найя.
Жертва. Слово прозвенело в костях и застряло в крови, откровение ударило наотмашь.
Жуткая меланхолия затопила её, когда она оглянулась на дом, где были Ави, Юки и Акане. Двадцать минут заклинания, удерживающего Кассиана, истекали.
Найя сжала руку Соляриса, её губы дрожали, когда она улыбнулась ему:
— Спасибо, Солярис.
Солярис внимательно изучал её лицо, уловив печаль в голосе.
Она опустила руку и направилась к Теону.
Не смей делать этого, Найя. Ты заслуживаешь счастья.
Теон стоял поодаль, наблюдая, как Ронин продолжает плести кровавые тернии. Она остановилась рядом. Его волосы, кожа на щеках, маска — все было залито красным цветом, но после боли, причинённой Кассианом, он казался собранным.
Взгляд Теона не отрывался от Ронина, и она ожидала не меньшего. Казалось, он всегда следил за Ронином с заложенным в нём стремлением защищать.
Перед Найей открывался вид на окровавленный двор, испещрённый полосами винного цвета. Дождь стих. Кожа Ронина приобрела призрачную бледность, а предплечья выделялись пугающим багровым оттенком, словно их окунули в краску. Она гордилась его усилиями — продолжать борьбу против Высшего Бога. Он был удивительно, упрямо стойким.
Он должен жить. Вместе с Эшем.
— Теон, — сказала она, не глядя на него. — Всегда береги Эша и Ронина.
Краем глаза она видела, как голова бога дёрнулась в её сторону, глаза ощупывали лицо, пытаясь расшифровать её слова.
— Что ты творишь? — Тон был настойчивым, требовательным.
Что сделал Ронин, чтобы вселить в Теона такую непоколебимую верность? Её по-прежнему мучительно интересовала история жизни Теона.
Усмешка коснулась угла её рта, когда она бросила косой взгляд на Теона:
— Расскажи Эшу мою историю вместо меня, хорошо?
— Ты идиотка. — Он опустил подбородок, отворачивая лицо. — Я и этого тебе не прощу.
Найя слегка сжала его бицепс, заставляя себя улыбнуться сквозь слёзы, скопившиеся в глазах:
— Ты добрый человек. Спасибо, что присматривал за мной и Эшем.
Теон больше не взглянул на неё, словно всё понял.
Сделав резкий вдох, она расправила плечи и двинулась вперёд.
Она протянула руку:
— Рен, ко мне.
Словно притянутая магнитом, заколка по команде послушно врезалась ей в ладонь.
— Высший Бог Смерти и Проклятий, — провозгласила Найя. — Подойди, и я сниму своё проклятие.
Бой стих.
Конечности грозили задрожать, но она напрягла мышцы.
Ронин обернулся, его глаза расширились, впиваясь в Найю.
Теон возник позади него, и Найя встретилась с его взглядом, обратившись с последней просьбой.
Глаза Теона стали тусклыми и отстранёнными, переключившись с неё на Ронина.
Кассиан предстал перед ней, не в силах отказать в просьбе, ибо та касалась его проклятия.
Его костюм, некогда безупречный, теперь представлял собой бесформенную массу промокшей от дождя ткани и пятен крови. Но на его коже не было ни капли.
Они были так близки.
— Скажи мне, — произнёс он с медленной, тягучей манерой речи, от которой у Найи побежали мурашки, — как именно ты намерена это сделать.
— Мой отец сломал проклятие, привязывавшее его к Каймане. Именно поэтому вначале ты сказал ему, что он не может ударить Миру. Если бы он сделал это, его бы забрали к Моросу — прочь от детей. Тем не менее он сделал это, зная последствия, что стало для него тяжкой жертвой. Сам того не ведая, он сломал проклятие и освободился, но всё равно должен был встретить последствия преступления, совершенного им давным-давно с возлюбленной и их ребёнком.
Глаза Кассиана вспыхнули раздражением, но он молчал. Его реакция дала Найе прилив уверенности. Она попала в самую точку и вцепилась в эту победу, зная: если хоть на секунду задумается о реальности происходящего, то сломается.
Она сжала Рен, используя укол крыльев заколки о кожу ладони как спасательный круг.
— Возьми меня вместо моего сына, — твёрдо произнесла она. — Моя душа будет принадлежать тебе, делай с ней что пожелаешь. Я отдаю тебе свою свободу. Ты забираешь меня в свои земли, и я буду страдать вечно. Жертва, которую я приношу, подобно моему отцу, оплатит долг.
Ронин сделал шаг к ней:
— Найя, нет!
Руки Теона сомкнулись на груди Ронина, оттаскивая его назад.
Ронин яростно закричал, сражаясь с нечеловеческой силой Теона.
Найя сопротивлялась инстинктивному желанию посмотреть мимо Кассиана на Ронина.
Проклятие не могло существовать без способа его снять. Существовали правила даже для Высшего Бога Смерти и Проклятий.