Страница 91 из 97
Лука так и не вышел из самолёта. Вероятно, он заправлялся и направлялся к следующему пункту назначения в поисках жены.
Но Энцо вышел.
Энцо вышел.
Красивый, целый и очень даже живой.
Весь воздух покинул мои лёгкие, когда я выдохнул тревогу и беспокойство, застрявшие внутри.
Он выжил, как я и знал. Он был умелым солдатом, безжалостным силовиком…
И любовью всей моей жизни.
Я смотрел сквозь прищуренные глаза на его игривые, элегантные движения. То, как он спускался по лестнице маленькими прыжками, его сумка Gucci на плече, и медленно поднял солнечные очки на нос. Он огляделся налево и направо, отсалютовал Тирни, которая уехала с мужем и братом, и направился к парковке.
Я не мог оторвать от него глаз. То, как он тихо приходил на помощь семье снова и снова, рискуя жизнью, никогда ничего не прося взамен. Ему было едва двадцать шесть, и всё же он справлялся с ответственностью лучше, чем большинство взрослых мужчин, которых я знал. Лучше, чем Салли, это уж точно, блядь.
И он возвращался ко мне.
Я знал это так же верно, как знал, что солнце взойдёт завтра утром.
Потому что Энцо Ферранте никогда не нарушал обещаний.
И теперь была моя очередь сдержать своё.
— Спасибо, что пришли. — Зик устроился в кресле напротив меня.
Рядом со мной сидел мой акула-адвокат Кристиан Миллер. Миллер был ветераном, представлявшим множество высокопоставленных клиентов, оказавшихся в мутных водах. Его гонорары были астрономическими, но и отдача тоже. Никогда в жизни я не чувствовал себя более удачливым, унаследовав всё от тёти, так что деньги для меня никогда не были проблемой.
— Как видите, со мной помощник директора отдела контртерроризма Мартин Стерлинг.
Мартин хмыкнул.
Мои нервы были на пределе. Снаружи я выглядел спокойным и расслабленным. Я выбрал строгую водолазку вместо костюма, повседневные брюки и неформальные туфли. Моя внешность, выражение лица сигнализировали, что я на пути из бюро и меня ждут великие дела. На практике, однако, я никогда не хотел уходить. Я понимал, почему организованная преступность — отдел, который я больше никогда не смогу посещать, но, помимо моей единственной неосторожности с Энцо, я знал, что всё ещё могу многое предложить.
— Принято к сведению, — сказал Кристиан. — Мой клиент платит мне по часам, а у меня годовщина свадьбы. У меня бронь на восемь. Так что был бы признателен, если мы можем начать.
У Кристиана не было ни унции снисходительности во всём его чёртовом теле. Это было одно из многих качеств, которые я в нём ценил.
Зик и Мартин обменялись взглядами, прежде чем обратить внимание на меня.
— Агент Ротвелл, ФБР провело тщательное расследование вашего ведения операции Распутин-Ферранте, — объявил Зик.
Они с Мартином уставились, ожидая, что я расколюсь. Я ответил им тёплым взглядом, приподняв одно плечо.
— Это похвально. Мне угадать ваши выводы или вы можете ими поделиться?
— Мы сочли ваши действия, хотя и сомнительные с точки зрения эффективности, в рамках нашего протокола. Ваш напарник, агент Салливан, заверил нас, что вы вели операцию с безупречно чистой совестью. Вы можете возобновить работу в ФБР.
Десятитонный камень скатился с моей груди, но я не позволил этому проявиться. Выказывать облегчение означало бы признать вину.
— Понятно. А что с делом?
— Мы передали его в Лас-Вегас. Братва подпадает под их юрисдикцию. С нами не имеет ничего общего.
— А Каморра?
Зик покачал головой.
— Это дело мертво. Закончено. Пора признать поражение.
Я боролся с подёргиванием настоящей улыбки.
— Сожалею, что не смог решить это для вас.
— Вы сделали всё возможное, — последовал его резкий ответ.
Осталось невысказанным, хотя и понятым, что Зик рискнул шеей ради меня. Он выдал Салли приказ о том, что говорить во время расследования, скорее всего, угрожая уволить его задницу на основании его алкоголизма и лишить всех пенсионных льгот, которых тот с нетерпением ждал. Он сказал следователям изучить Братву в связи с убийством Славы, затем дёргал за ниточки за кулисами, чтобы обеспечить мой выход без единого шлепка по рукам.
Он всё исправил.
Он был тем отцом, которым Энцо хотел быть для наших будущих, гипотетических детей.
— Это значит, что мой клиент больше не представляет интереса для ФБР? — спросил Кристиан.
— Он представляет интерес для ФБР, — возразил Мартин, — но не как подозреваемый. Скорее, как сотрудник.
— Хотя я ценю возможность, думаю, мои дни в отделе организованной преступности сочтены, — сказал я.
Хотя я любил свою работу, я любил Энцо больше. Сохранить и то, и другое просто не было вариантом.
— Согласен, — сказал Зик без выражения, переплетая пальцы. — И хотя вы не нарушили никаких этических кодексов, я действительно думаю, что ваша неудача в операции проистекает из потери страсти к нашему отделу.
— Вот тут появляюсь я. — Мартин наклонился вперёд, ловя мой взгляд. — Я понимаю, вы в прошлом проявляли интерес к отделу контртерроризма.
— У меня было три собеседования на должность несколько лет назад. — Я дёрнул подбородком в кивке. — В итоге вакансию предложили кому-то из отдела.
— Да, помню. — Мартин щёлкнул пальцами. — Вы были моим первым выбором, но знаете, как это бывает. Политика.
Мой рот растянулся в тонкую линию. Зик сделал жест рукой, чтобы это прекратить. Видимо, я всё ещё не отточил искренние улыбки, если Энцо не было в комнате.
— В любом случае, — сказал Мартин, — есть вакансия в контртерроризме, и мы хотели бы предложить вам должность. Зарплата та же, и характер должности не сильно отличается от вашей предыдущей роли.
Укол возбуждения пронзил мою грудь. Я не позволил этому проявиться.
— Мне понадобится официальная документация всего, что обсуждалось здесь сегодня, — пробормотал Кристиан, вставая с места. — Но я не в отделе кадров, так что оставляю остальное вам. — Он похлопал меня по спине и вышел в облаке собственной важности.
Я вернул внимание Мартину.
— Нам нужны все руки на палубе, агент Ротвелл, — сказал он. — Это значит никаких выходных в обозримом будущем. Это будет проблемой?
— Может быть, — сказал я. — Мне придётся согласовать это с моим партнёром.
Зик ухмыльнулся, как гордый отец. Я подавил закатывание глаз, как подросток.
— Какие бы выходные вы ни захотели обеспечить, должны пройти через меня, прежде чем вы подпишете контракт, — сказал Мартин, не подозревая о монументальном моменте, когда Зик стал свидетелем того, как я реально признаю отношения и заявляю на них права.
— Понял, — сказал я.
Больше не будет конфликта интересов.
Мы с Энцо могли быть открыто. Настоящей парой.
Я мог водить его по ресторанам, есть его «нижнее бельё» с его тела и держать его за руку на публике без забот.
Я мог, блядь, поцеловать его в своём кабинете, как хотел в день, когда мы расстались.
Я мог крепко обнять его и сказать, что ничто и никто не имеет значения так, как он.
— Так когда вы можете начать? — спросил Мартин.
— Вероятно, сегодня, — сказал Зик, фыркнув.
— Не сегодня. — Я отпустил искреннюю улыбку на этот раз. — Сегодня у меня планы.
— И что это за планы? — Мартин наклонил голову, сбитый с толку тем, что может быть важнее работы мечты.
— Я иду домой.
ГЛАВА 53
Энцо
Из всех идиотских идей, которые когда-либо приходили мне в голову — а Бог свидетель, недостатка в них у меня не было, — незаконно проникнуть в квартиру федерального агента, пожалуй, занимала первое место.