Страница 90 из 97
Забавно, как он выглядел готовым выброситься из чёртового самолёта, когда мы были в воздухе, но теперь, когда мы были в самом сердце территории Братвы, во враждебной среде, на складе, который вполне мог быть ловушкой, он казался воплощением психотической невозмутимости.
— Где моя жена? — Лука навёл пистолет на первого солдата Братвы в человеческой линии.
— Иди нахуй, сука. — Он плюнул в ботинок Луки, рыча: — Я не знаю, и даже если бы знал…
Лука выстрелил ему в лицо. Мужчина рядом с ним вздрогнул, глядя на Луку в ужасе.
Лука навёл пистолет ему в голову.
— Я спрошу снова. Где моя жена?
— Клянусь, я не зна…
Мой брат не дал ему закончить предложение. Он попал в очередную цель. Мозг солдата взорвался на стене позади него. Лука шагнул к третьему связанному мужчине.
— Где. Моя. Жена? — Медленное, смертельное произнесение заставило кожу каждого поползти.
У солдата Братвы было пятно мочи на джинсах. Он весь дрожал.
— Я–я могу узнать для тебя. П-пожалуйста. Если ты дашь мне…
Лука выстрелил в него, переходя к четвёртому и последнему солдату — молодому человеку, зубы которого стучали, тело дрожало как лист.
— Ты скажешь мне, где моя жена?
— Д-да! Да! Не стреляй! — взмолился он. — Джереми отвёз её в Москву. У него там квартира. Здание принадлежит Распутиным.
— Адрес? — потребовал Лука.
— Улица Волхонка, 14, Москва. Прямо рядом с Государственным музеем Пушкина.
Лука кивнул один раз, лицо непроницаемое.
— Энцо?
— Бро? — сказал я.
— Готовь самолёт.
— На подходе.
Лука развернулся и направился к лестнице. Он остановился на пороге и повернулся к четвёртому солдату, щёлкнув пальцами.
— А, я почти забыл. Передай своему боссу, что я сказал это.
Он выстрелил ему прямо между глаз.
Я вздохнул. У обоих моих братьев была склонность к анархии, но только Лука относился к этому буднично, как будто заполнял налоговую декларацию.
Ахиллес и я догнали его, мы втроём вышли из места идеальной линией.
— Я хотел бы поучаствовать в хаосе, но недостаточно, чтобы нарушить слово, данное жене. Я не сажусь на самолёт в Россию, — заявил Ахиллес. — Я обещал Тирни, что никогда больше не ступлю туда после того раза, когда привёз ей оттуда несколько подарков, и я умру, прежде чем нарушу обещание ей.
«Подарки» были кодом для ублюдков, которые напали на неё в детстве.
— То же самое, — сказал я, снова гордясь собой за установление границ, как мы обсуждали с доктором Эндрюс. — Я хочу быть дома вовремя, чтобы сделать Тому сэндвич с индейкой и беконом пониженной жирности с яичными белками на пророщенном хлебе.
— Я делаю это в одиночку. — Тон Луки содержал ноту решимости. — И если мне придётся прикончить Джереми и Алекса самому, я сделаю и это.
Мы с Ахиллесом переглянулись. Это было не похоже на Луку — быть глубоко в своих чувствах. Или… вообще их иметь.
— Ты понимаешь, что это объявление войны? — спросил я старшего брата. — То, как мы ворвались сюда, на их территорию, набрали трупов и ушли без слова. Дела собираются стать очень уродливыми.
— Я осознаю, — холодно сказал Лука. — Мы победим. И когда победим — вся страна будет нашей игровой площадкой.
Ахиллес присвистнул, наполняя нам троим стаканы граппы, чтобы чокнуться.
— Наконец-то немного хаоса.
ГЛАВА 51
Энцо
— Так почему ты так рвёшься приготовить Тому завтрак? — спросил Ахиллес в самолёте по пути обратно в Нью-Йорк. — Это потому, что он сам не может себе это позволить?
Тирнан фыркнул, не отрывая глаз от телефона, продолжая печатать.
— Ты что, не видишь, что я веду дневник, мудак? — Я поднял взгляд от блокнота на коленях, держа ручку как доказательство. Я вёл дневник каждый день уже месяц. Это очень помогало. Прошло всего несколько недель, а мой псориаз почти полностью исчез, без признаков обострений. — И чтобы ответить на твой вопрос, нет, это не потому, что он не может позволить себе еду. То, что он не зарабатывает 400 тысяч в месяц, не значит, что он бедный. У тебя совершенно искажённое чувство богатства.
— Он сейчас вообще ничего не зарабатывает в месяц. — Тирнан дьявольски ухмыльнулся, переводя свой угрожающий взгляд на меня. — И это дерьмовая цифра, а не искажённое чувство богатства.
— О чём ты говоришь? — Я нахмурился.
— Его уволили, — устало сказал Лука, вероятно, чтобы мы перестали говорить.
— Что? — прорычал я.
— Как ты не знал, что твой мужчина безработный, Бриджит Джонс? — Ахиллес хихикнул, щёлкая блокнот на моих коленях.
— Откуда, чёрт возьми, ты это услышал?
— Виноградная лоза, — сказал Лука. — Слухи на улице говорят, что Ротвелл в бессрочном отпуске от ФБР. Тоже нанял первоклассного адвоката. Выглядит не слишком хорошо для него.
Мой желудок скрутился в тугие узлы, и я дышал через нос, чтобы не вырвать.
Как он не сказал мне об этом?
Как он молчал о том, что его карьера в руинах?
Потому что он не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым или бросился ему на помощь. Он поставил тебя на первое место, как всегда делает.
Я задыхался от любовной тоски и тоски. Он сделал так много для меня… отдал так много… и всё это время он нуждался во мне, но не хотел просить, чтобы я мог сосредоточиться на себе…
— Ахиллес, — выдавил я.
— Забудь. — Мой брат махал мне рукой, но смотрел в телефон. — Мы не дадим ему работу, если он не принесёт кровавую клятву. Мне плевать, как хорошо он сосёт член.
Я швырнул в него телефон. Он попал ему в голову. Хорошо.
— Ой. Мудак!
— Как я и собирался попросить — возьми мой телефон и не отдавай мне, пока мы не приземлимся.
— Какого хрена? — Он потёр висок, но всё же убрал его в карман.
— Я не хочу писать ему об этом, и у меня нет самоконтроля.
Мне нужен был грандиозный жест. Что-то красивое и большое, чтобы действительно донести суть.
Пришло время Тома ухаживать.
Праздновать.
Любить.
ГЛАВА 52
Том
Я смотрел, как самолёт Ферранте коснулся взлётной полосы, сидя на крыше ангара внутри частного аэропорта. Я всё ещё использовал свой значок ФБР и ветровку, чтобы следить за Энцо, когда считал это необходимым.
Как выяснилось, это было необходимо всегда.
Телефон пискнул сообщением, и когда я открыл его, надеясь увидеть имя Энцо, вместо этого вспыхнуло имя Зика.
Зик: Мой кабинет. Как можно скорее. Приведи адвоката.
Боль, пульсирующая в груди, наконец умудрилась вцепиться когтями в сердце и сжать.
Десятилетие безупречной работы — коту под хвост.
Похоже, это был последний раз, когда я мог использовать свой значок и ветровку. Если повезёт, меня не арестуют вдобавок к увольнению. Не то чтобы это имело значение. Ничто, блядь, сейчас не имело значения, кроме насущного вопроса — убедиться, что Энцо вернулся ко мне целым и невредимым.
Моя судьба могла подождать. Энцо не мог.
Убрав телефон в карман, я поправил бинокль и смотрел, как открылась дверь и трап опустился на взлётную полосу.
Ахиллес появился первым, наклоняя голову, чтобы приспособиться к своему мамонтовому росту, перепрыгивая через две ступени. Тирни ждала его в винтажном кабриолете на расстоянии дыхания от самолёта, её очки в стиле Джеки Кеннеди и повязанный бабушкой шарф Chanel на месте.
Тирнан Каллаган вышел следующим. Его беременная жена не приехала его встречать, но его сестра-близнец успокаивающе погладила его по спине, и у него был включён FaceTime с Лилой, пока он скользил в машину Тирни и Ахиллеса.