Страница 83 из 97
Я не выпускал его из виду, однако.
Слава завёл машину и нажал на газ. Как я и надеялся, он не поехал по главной дороге. Это было слишком опасно. Вся полиция Нью-Йорка, вероятно, патрулировала каждое обозначенное шоссе, ведущее в порт. Вместо этого он свернул на пустоши, окаймляющие порт, Toyota подпрыгивала и напрягалась на неровной земле, громко кашляя.
О, это будет слишком легко.
Неважно. Я всё равно сделаю это весёлым.
Toyota сносила дикие сорняки. Никакой поляны не было видно ни с одной стороны поля. Он направлялся к сердцу леса, вероятно, намереваясь бросить машину и сбежать пешком, как только доберётся до первой линии деревьев.
Тупость не исправить. Но вполне можно избавить его от обязанности дышать.
Дым валил из выхлопной трубы, пока машина пробивалась, а мой мотоцикл следовал близко позади. Я больше не утруждал себя скрытием присутствия. Пусть будет известно, что ему недолго осталось жить.
Ночь укрыла нас одеялом звёздно-чернильных чернил, и всё ощущалось хорошо и правильно. Я был в своей стихии.
Машина начала скользить с холма — сочетание старости и борьбы с рельефом работало против неё. Он вдавил педаль газа и погасил все огни в машине в отчаянной попытке потерять меня.
Я покачал головой. Это было жалко, правда.
Я был теперь в двадцати футах от него, приближаясь.
Toyota издавала жалобные звуки, очень похожие на человека внутри неё. Она всё ещё тащилась, но с позорной скоростью. Я спрыгнул с мотоцикла и позволил ему упасть набок на открытом поле, доставая пистолет из-за пояса, не снимая шлема.
Сначала я прострелил правое заднее колесо. Потом левое.
Машина просела и издала последний стон, как будто теряя сердцебиение.
Водительская дверь распахнулась. Слава выскочил, пистолет взведён и направлен в мою сторону, спотыкаясь, пытаясь бежать спиной вперёд, не сводя с меня глаз.
Он выстрелил в меня один раз, но его прицел был дерьмовым из-за ужаса, темноты и резких движений. Пуля попала в камень позади меня, разбив его.
Хрустнув шеей, я неторопливо направился к нему, наводя пистолет на руку, держащую оружие.
— Это было грубо и, честно говоря, неоправданно.
Бах.
Я снёс пистолет и всё, что ниже его локтя, в процессе.
— Ааааа!
— Думал, ты это скажешь. — Я продолжил путь к нему. — На колени, ублюдок.
— Иди нахуй. — Он отшатнулся назад, прижимая изувеченную руку, чтобы остановить потерю крови.
— Пожалуйста, не заставляй меня быть злым.
Он развернулся, убегая спиной ко мне.
Я вздохнул и выстрелил ему в правое колено сзади. Он упал в высокий подлесок, исчезая из виду. Было темно, но я не хотел давать ему преимущество обзора, включая фонарик телефона. Я хотел, чтобы он был в ужасе. Чтобы был заперт в той же темноте, в которой я был, когда он послал Кэша шантажировать меня.
Пробираясь через сорняки, я следовал за звуком его резкого, отчаянного дыхания. Остановился, когда кончик моего ботинка коснулся его ноги. Я снял шлем.
— Тебе нужно перестать убегать от меня, Слава. — Я прижал ботинок к его причиндалам, постепенно увеличивая вес. — Как будто я тебе даже не нравлюсь. У меня начинается комплекс.
— Убери свою грязную ногу с моего члена, кусок дерьма, — прошипел он.
Я ждал, что голос отца проникнет в мои мысли, его презрительный комментарий, но он не пришёл. Его не было. Или, по крайней мере, у него больше не было такой мёртвой хватки на мне.
— Почему? — спросил я разговорно. — Ты больше никогда им не воспользуешься.
— Хуесос, — процедил он сквозь боль. — Пидор. Я убью тебя.
— Хм. Оптимист. Какая восхитительная черта. — Я опустился на колени, вдавливая колено в его живот, нависая над ним. Я достал его телефон из куртки, убирая в карман на потом. — Тебе действительно не стоило посылать Кэша шантажировать меня. А афера с поставкой наркотиков? Плохая идея.
— Откуда ты знал? — простонал он.
— Сюрприз. — Я ухмыльнулся. — Я не единственный пидор, которого ты знаешь. — Я мог только догадываться о значении русского слова. — Агент Ротвелл тоже. И позволь мне сказать тебе секрет, Слава. — Я наклонился, садясь на него верхом, мой рот на расстоянии вдоха от его, так близко, что я знал, он теряет последнюю крупицу рассудка. Я прижал рот к его уху, шепча: — Он трахает очень хорошо, очень сильно и очень нежно. Но когда ты связываешься с его парнем? Он имеет тенденцию быть злым ублюдком, как и я.
Паника вспухла в его глазах, грудь ходила как огромный зверь под моими пальцами.
— Вы оба извращенцы и мерзавцы, и место вам друг с другом! — выдавил он, надеясь на быструю и злую смерть, чтобы избавить его от моих пыточных техник. — Велло, должно быть, переворачивается в могиле, видя, как его сын сосёт член.
— Остаётся только надеяться, — протянул я с отстранённостью, вынимая тактический нож и проводя подушечкой пальца по лезвию, чтобы убедиться, что оно тупое, чтобы причинить дополнительную боль. — Молюсь, чтобы его дух был в комнате каждый раз, когда Том вколачивается в меня. Он заслуживает этого страдания после всего, через что он провёл мою семью.
— Убей меня, — рявкнул он. — Покончи с этим, пока мои братья не узнали.
— Хорошая попытка. Никто тебя не ищет. Алекс не знает о поставке — даже если бы знал, он был бы рад, что я убиваю предателя. Джереми… — Я осекся, хмурясь. — Не уверен, что он вообще ещё Братва. Его верность с Софией и, по сути, с «Аутфитом». Нет. Похоже, ты весь мой на некоторое время. И я знаю, что с тобой делать.
Я вогнал нож в его правое плечо, пригвождая его к земле, чтобы обездвижить. Он откинул голову назад и заревел от боли.
— Ты религиозен, Слава? — спросил я лаконично.
Он всё ещё орал во всю глотку. Не думаю, что он меня слышал.
— Не думаю, что да. Жаль. Бог бы тебе сейчас пригодился. — Я засунул всю ладонь ему в рот, надавливая вниз, применяя давление и вывихивая челюсть. Подходящее наказание для стукача в нашем мире.
Он попытался закричать, но мой кулак заглушил шум. Я не беспокоился, что меня услышат, в любом случае. Он выбрал идеальное место для нашей маленькой встречи. Ни души в тёмном лесу.
— Мой любимый стих — это: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня». Псалом 23. Очень поэтично, — пробормотал я, слыша щелчок его нижней челюсти, отсоединяющейся от остального черепа. Его рот свисал свободно. — Не стыжусь признаться, что в основном люблю его из-за «Gangsta’s Paradise» Кулио. Увы, всем нам нужно напоминание, что Бог с нами в трудные времена. Думаю, этот момент попадает в эту категорию для тебя, Распутин.
Его чувства были затуманены к этому моменту, потеря крови и боль были слишком велики, чтобы он не проваливался в сознание и обратно. Я достал нож и вырезал маленькое послание тому, кто его найдёт. Слово «предатель» через его живот. Я зашёл глубоко, чтобы его пришлось похоронить с этим посланием, выжженным на его коже.
Примерно через два часа после того, как я начал его пытать, его лёгкие сдались, и он издал последний выдох. Тонкая лента пара, настолько тонкая, что погасла, как сигарета в луже. Он был настолько избит и окровавлен к этому моменту, что на опознание ушли бы дни. Если только какая-нибудь дикая природа, таящаяся здесь, не сожрёт его до того, как его найдут.
— Хотел бы я содрать с тебя кожу. — Я встал с его тела, расстёгивая брюки и вытаскивая член, направляя его в общем направлении его лица. — Из тебя вышло бы чудесное пальто, ты, пизда.
Я помочился на сырую, обнажённую плоть, плюнул ему в лицо, развернулся и ушёл.
