Страница 80 из 97
— ФБР наконец отстанет от нас?
— Если я провалю эту операцию, дело будет мертво надолго, — признал я. — Годы, как минимум.
— Тогда я останусь. Я верну Софию тем или иным способом.
Я поаплодировал его новообретённому оптимизму, потому что, судя по всему, что я видел, не похоже было, что его жена согласится находиться с ним в одном штате, не говоря уже о доме.
— Теперь можно мне задать вопрос? — сказал он.
— То, что ты не сделал этого до сих пор, удивляет меня. — Я откинулся в кресле.
— Что тебе с этого? Я пытался завербовать тебя раньше. Ты сказал, что ты неподкупен.
— Я влюблён в твоего брата. И планирую быть с ним. Открыто. Жениться на нём. Завести с ним семью. — Если он меня примет. — Было бы легче, если бы его семья приняла меня.
— Почему я должен верить, что это реально, а не очередная подстава? — Лука нахмурился. — Ты только что решил две из трёх моих проблем — ФБР и Братву. Когда что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно так и есть.
— Я не решил твою проблему с Братвой. Мои источники говорят, что Алекс в ярости и жаждет ответных действий, — заметил я. — Но я и Энцо? Это реально.
— Докажи.
Я поднял руку между нами, показывая ему браслет, который Энцо подарил мне. Я не снимал его ни разу с наших выходных в доме на озере. Никогда не сниму. Я знал, что меня похоронят с ним. Это была частица моего мотылька, и я хотел её при себе всегда.
Лука закрыл глаза, тихо ругаясь по-итальянски.
— Мой брат…
— Да?
— Он романтик.
— Я знаю.
— Ты разобьёшь ему сердце, я сломаю тебе хребет. Понимаешь меня?
— Ясно как день.
— Ты будешь обращаться с ним правильно.
— Мир будет у его ног. Счастливее мужчины не будет на этой земле, — пообещал я.
— Тогда у тебя моё благословение.
— Я не просил его, но спасибо. — Я нахмурился на доску, внезапно вспомнив, что забыл задать Энцо тот самый вопрос, который больше всего мучил меня за три года работы над делом Ферранте. — Лука?
— Да?
— Я знаю, твой отец дал каждому из вас шахматную фигуру. Ты король, Ахиллес конь. А Энцо?
Он улыбнулся шахматным фигурам, потерявшись в мыслях.
— Ладья. — Он задумчиво провёл пальцами по фигуре. — Роль Энцо — защитная. Он не рождён править, но управлять. Вот почему он силовик. Его работа, как у ладьи, — защищать руководство. Ставить его за крепкими стенами.
Я втянул воздух. Не мог поверить, что был настолько идиотом, чтобы думать, что человек, посвятивший жизнь охране своей семьи, действительно возьмёт сделку о признании вины и оставит всё позади. Даже при всей моей любви к нему я всё ещё недооценивал его.
— Где это оставляет тебя после того, как мы выполним наш план? — спросил Лука, щёлкая Zippo туда-сюда большим пальцем.
— Зависит от того, как быстро ты сможешь заставить Славу замолчать, — признал я. — Может, тюремный срок, а может, я вообще избегу последствий.
Пока что. Если я хотел быть с Энцо, а я хотел, я не мог сохранить работу и быть с силовиком Каморры. Но я откажусь от карьеры ради него. Самая лёгкая жертва, которую мне когда-либо приходилось приносить.
— Энцо разберётся со Славой. — Уголки губ Луки презрительно дёрнулись. — Это его решение. Он убьёт его до того, как корабль бросит якорь.
При звуке его имени что-то дёрнуло меня в груди, разворачиваясь и распространяя тепло внутри. То, что он сделает что-то для меня, порадовало меня, даже если это было убийство. Более того, я знал, что он это выполнит. Что, несмотря на то, как всё закончилось, он будет убивать за тех, кого любит.
И, может, он меня не любил, но он любил Луку. Он доведёт это дело до конца.
— Не будь в том порту в среду, — сказал я, вставая. Лука остался сидеть.
— Ротвелл…
Я остановился. Повернулся к нему.
— Теперь, когда ты перешёл на другую сторону, это значит, я могу убедить тебя работать с Каморрой?
Мой рот сжался. Я знал, что Лука спросит это. Это было естественно, раз я стал ренегатом. Моя верность теперь была Энцо и, следовательно, Каморре.
— Я не могу, — сказал я честно. — На тот случай, если мне удастся сохранить работу — на что я не питаю надежд, — я не смогу быть с твоим братом в любом реальном качестве и при этом продолжать работать в этом отделе. Мои дни в отделе организованной преступности сочтены.
— Я не прошу тебя работать на нас изнутри; я прошу тебя держать палец на пульсе, пока ты занимаешься другими делами в бюро.
— Если я останусь в бюро.
Он смотрел на меня выжидающе, ожидая ответа. Я обдумал это.
— Ты мне не нравишься, — признался я.
— Присоединяйся к ёбаному клубу. Моя жена, кстати, президент. — Когда он не вызвал у меня улыбки, он вздохнул. — Есть конкретная причина?
— Ты излишне жесток, и хотя ты верен своей семье, ты непредсказуем и слишком глубоко внутри своего собственного мира.
— И всё же я твой лучший вариант. Если ты будешь работать со мной, я позабочусь, чтобы ФБР заскучало до слёз. Я дон, и моя ответственность — заботиться о своих людях, своём сообществе, своём наследии. Я никогда не причиню вреда невинным. Это не то, как я веду свой бизнес.
— Диктатор редко знает, что он диктатор; он думает, что он идеалист, и что цель оправдывает средства. Ты сын своего отца, Лука.
— Его сын, да. Его точная копия, нет. Грехи отца не возлагаются на его детей, Ротвелл. Не в этом случае. Знаешь, откуда я знаю?
— Откуда?
— Ты безумно влюбился в одного из них.
Я улыбнулся тогда, довольный его гениальной логикой. Он был действительно очень рационален. Вероятно, именно это и отогнало его жену.
— Подумай, — уговаривал Лука. — Я сделаю тебя и твоего будущего мужа очень богатыми. Очень счастливыми тоже. И помни — я моральный выбор. Помогая мне остаться у власти, ты сделаешь миру добро. Если не я, то Ахиллес. А если Ахиллес будет всем заправлять, эти улицы наполнятся реками крови. В штате не хватит коронеров, чтобы справиться с ненасытной жестокостью моего брата.
— Если я заключу с тобой сделку, я хочу твоё слово, что ни один невинный не пострадает под твоим правлением.
— У тебя моё слово, — сказал Лука. — Я меньшее зло.
— Всё ещё зло.
— Монстры тоже заслуживают жить. Мы часть экосистемы.
— Как так?
— Мы пожираем друг друга, делая часть твоей работы за тебя.
Я подумал о том, что сказал Слава о богах и смертных. Как они не смешиваются.
Возможно, не смешиваются. Но я с радостью стал бы человеческой жертвой, чтобы спасти своего божества.
— Прощай, Лука, — сказал я.
— До свидания, Том. — Это был первый раз, когда он не назвал меня агентом Ротвеллом.
Я скользнул в тени ночи, направляясь к своей квартире.
Мы так и не закончили партию.
Но каким-то образом я всё равно победил.
ГЛАВА 44
Энцо
— Чёртов Слава. Я с силой врезал кулаком по стене.
Твёрдый бетон треснул, как и мои костяшки, но боли я не чувствовал. Невозможный вес мира скатился с моей груди, и я наконец — наконец-то — снова мог дышать.
— И Ротвелл говорит, что всё под контролем? — Ахиллес скептически приподнял бровь.
Мы с братьями стояли в гостиной Луки после того, как он созвал нас на срочную встречу. Я пришёл сюда, не зная, увижу ли свою семью в последний раз как свободный человек.
Лука кивнул.
— Он дал мне слово. Всё, что нам нужно, — сидеть тихо, держаться подальше от порта и, конечно, убить Славу.
— Я прикончу его голыми руками, — пообещал я.
— Так и думал. — Лука провёл языком по передним зубам. — Только убедись, что сделаешь это до того, как он отправится в штаб-квартиру утром ныть и жаловаться на твоего бывшего.