Падшая ладья

— Это для её же блага, — подчеркнул он. — Эти мужчины отвратительны и не её уровня. Они животные! Она заслуживает кого-то лучше. Кого-то, кто понимает.

— Ты когда-нибудь спрашивал Катю, чего она хочет? — спокойно осведомился я. — Возможно, она знала о предполагаемой сексуальной ориентации Ферранте и была не против. Договорённости по расчёту далеко не редкость в вашем мире.

— Я ненавижу всех троих. — Слава проигнорировал меня, запертый в трансе. — Луку, Ахиллеса и Энцо. Но Энцо — слабое звено. Он просто не годится для моей прекрасной Кати.

Положив ручку на стол, я откинулся в кресле, барабаня пальцами друг о друга.

— С кем бы ты свёл Катю, Слава?

— А? — Он издал рваный вдох.

— В идеальном мире, если бы ты устраивал её брак по расчёту, кого бы ты выбрал из преступного мира?

— Никого! — Он выругался по-русски. — Никто её не заслуживает.

— Никто, кроме…тебя?

Слава побледнел как молоко. Игра была раскрыта. Он был влюблён в свою сестру. Влюблён в неё и неспособен вынести мысль, что кто-то другой её касается. Это было извращённо, искажённо и неправильно, и всё же у него хватало наглости судить Энцо за влечение к мужчинам.

— Она моя сестра. — Он тяжело сглотнул.

— Я знаю. Именно поэтому ты завёл себе хорошенькую девушку. Идеальное прикрытие. — Он уставился на свои ноги. Я дал ему повариться в моих словах, прежде чем продолжить. — Затем ты послал эту девушку сказать Каморре, что Братва собирается получить поставку наркотиков на их территории, надеясь, что этого хватит, чтобы разжечь войну.

— Эй, это была не моя идея, — напомнил он, тыкая указательным пальцем себе в грудь.

— А как же твоя девушка? — Я проигнорировал его маленькую истерику. — Даже если все братья Ферранте окажутся в тюрьме, её убьют за то, что она произнесла ложь, кто-то извне.

Глаза Славы затвердели, и он сорвал бейсболку, швырнув её на стол. Он провёл пальцами по нечесаным волосам.

— Мы закончили? Можем поговорить о нашем плане?

— Да. Дай мне детали.

— Это случится в среду вечером. Примерно в два ночи, — сказал Слава.

— Пахан знает?

— Нет. — Глаза Славы метнулись к потолку; признаки беспокойства продолжали накапливаться. — Алекс не так склонен к спуску курка, как я, когда дело касается Каморры.

— Почему?

— Он любит Тирнана, а Тирнан женат на той паиньке-сестре Ферранте. Пахан не будет провоцировать Каморру так открыто. Он может всё ещё сражаться с ними, но он будет сражаться чисто. Слишком чисто, если спросишь меня.

— Так все солдаты Братвы в порту будут…что? Мятежниками?

Челюсть Славы дёрнулась.

— Лоялистами. Я Распутин. Я должен быть паханом.

Ты должен быть мёртв, — подумал я.

— И ты обещаешь мне, что все братья Ферранте будут там, чтобы мы могли их арестовать?

— Да, — сказал Слава. — Лука ни за что не позволит кому-либо пропустить операцию. Они должны сохранить лицо. Ты должен убедиться, что арестуешь их, прежде чем они тронут моих солдат, однако. Они мне нужны.

— И что потом? — спросил я.

— Потом я возвращаюсь в Вегас, героически бросив братьев Ферранте в тюрьму пожизненно. Я отталкиваю Алекса с дороги, занимаю трон и становлюсь паханом.

— А Катя?

— Катя останется со мной, — глаза Славы блеснули, — где ей и место.

Хорошо, что Энцо не присоединялся к клану Распутиных. И он ещё думал, что его семья — психопаты.

— Что Катя об этом подумает? — протянул я.

— Она привыкнет.

— Ты думаешь?

— Она любит меня. — Его левый глаз яростно дёрнулся. — Мы росли вместе, как близнецы. Всё делали вместе. Она любит меня, и я люблю её.

Пустая улыбка играла на моём лице.

— Это почему ты решил пойти против брата? — спросил я. — Потому что знал, что пахан никогда не позволит тебе быть с твоей биологической сестрой?

Он замешкался. Облизнул губы.

— Да. Я сделаю что угодно для Кати.

Мой завтрак бурлил в желудке, умоляя выйти наружу.

— В любом случае. Всё будет готово для нас? — Слава двигал челюстью туда-сюда.

— Да. — Я захлопнул блокнот.

— Ты уверен? Все твои агенты? Подкрепление? Всё?

— Всё пройдёт гладко, — пообещал я без выражения. — В это время на следующей неделе все братья Ферранте будут в тюрьме.

Я встал и направился к двери. Он остался на месте, глубоко задумавшись.

— Это всегда плохо кончается, знаешь? — Слава задумчиво смотрел в окно. — Когда боги и смертные сходятся. Некоторым кровям просто не следует смешиваться.

Я остановился на полпути в дверях, оглядываясь через плечо.

— Кого ты считаешь смертными, а кто боги?

Его зрачки сомкнулись на моих, как патронник пистолета.

— Феды смертны. Они приходят и уходят. Влиятельные люди — вот, когда выкованы правильно, мы боги. Не подставь меня, Ротвелл. История не добра к тем, кто пытался.

— О. — Я щёлкнул пальцами на выходе из комнаты. — Ещё одно. Я почти забыл. Насчёт Кати…

При звуке её имени Слава сел прямее, блеск вернулся в его глаза.

— Что с ней?

— Я провёл небольшое исследование, прежде чем взять тебя в качестве информатора, как я делаю со всеми членами семей моих источников. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о том, что кто-либо из братьев Ферранте отнимет её у тебя. — Я покачал головой, собираясь нанести свой нокаутирующий удар. — Она трахается со своим профессором в Англии. И влюблена в него.

Я вышел с работы без четверти девять — рано, по моим меркам. Накинул пальто и пошёл пешком. Я не останавливался, пока не добрался до отполированного небоскрёба на Верхнем Ист-Сайде.

Резиденция Луки Ферранте.

В гламурном холле слонялись трое солдат Каморры. Они остановили меня по пути к лифту.

— Ты куда, по-твоему, идёшь? — спросил самый мясистый и уродливый.

— Скажите Луке, что я здесь, чтобы увидеть его. Том Ротвелл.

Он нахмурился, но позвонил. Через несколько минут я вышел из лифта, и меня встретили ещё пятеро солдат. Они обыскали меня, потратив больше времени, потому что я был федом, и это было захватывающе. Когда стало очевидно, что я не вооружён, они проводили меня в квартиру. Жилище Луки было больше и шикарнее, чем у его братьев, но, в отличие от кондо Энцо и Ахиллеса, оно выглядело удручающе пустым. Не дорогой мебелью или высоколобым декором, а душой.

Энцо и Ахиллес жили в местах, пропитанных смехом, любовью и нежностью.

Лука жил в холодном, враждебном месте, подходящем его личности.

Я любовался искусством на стенах, когда из кабинета появился старший брат Ферранте. Он был в костюме, собранный, но глаза были налиты кровью.

— Агент Ротвелл.

— Мистер Ферранте.

— Чем могу помочь?

— Ты не можешь. Но если ты правильно разыграешь карты, я, возможно, помогу тебе.

Он одарил меня презрительной ухмылкой.

— Трахнуть одного брата Ферранте тебе было недостаточно, Ротвелл? Пришёл проверить, не согласится ли другой?

Многодневное напряжение вместе с общей нервозностью от отсутствия Энцо рядом собралось в один момент. Я схватил Луку за горло, прижимая его к его драгоценной абстрактной картине Эмилии Спенсер.

— Следи за своим ёбаным ртом, когда говоришь об Энцо.

Пустые глаза Луки сплющились ещё больше.

— Хватит дерьма, Ротвелл. Я знаю, мой брат романтик, но нет ни малейшего шанса, что уставший, сломанный агент ФБР действительно влюбился в него.

— Ты будешь ныть как маленькая сучка или выслушаешь, что я должен сказать? — Мои пальцы сжались вокруг его горла. Дурак. Он думал, что раз я не вооружён, я не могу его убить? Ошибка новичка.