Страница 76 из 97
Лука собирался преклонить колено и поцеловать кольцо Алонсо Бандини, отчима Софии, в попытке избавиться от основной части нашей непроданной партии наркотиков. Он хотел продать её ему и попросить заём, чтобы покрыть зарплаты, судебные издержки и другие расходы, которые нам нужно было нести, пока у нас были связаны руки.
Тирнан работал над углом Братвы столько, сколько мог, а Тристан пытался найти кого-то, кого можно перевернуть в ФБР, но по большей части мы шли ко дну, и мы это знали.
У нас были большие, очень большие проблемы.
Братва знала это и была готова ударить.
Только на третий день полного хаоса я наконец умудрился притащить себя обратно в свою квартиру и рухнуть лицом на диван. Мои глаза были невозможно тяжёлыми, и я мгновенно провалился в сон. У меня даже не было времени намазаться кремом от псориаза, хотя, само собой, я шелушился так, будто это было моё единственное предназначение в жизни.
Когда я проснулся, солнце висело низко в небе, казалось, тая в крышах, и я услышал стук в дверь.
— Угх, — простонал я в диванную подушку, понимая, что она мокрая от слюны. Я заставил себя перевернуться на спину, набрасывая руку на лицо. — Уходи.
Раздался ещё один набор весёлых стуков.
— Я сказал, отвалитесь. — Я зевнул, сжимая кулаки. — Пожалуйста.
Я гордился тем, что был вежливым, даже когда вся моя жизнь горела синим пламенем.
К моему шоку и ужасу, я услышал, как механический замок моей двери поворачивается. Я сел прямо и схватил пистолет с журнального столика, взводя его.
Тирни и Лила ворвались в дверь. Тирни держала плетёную корзину для пикника, а Лила несла на указательном пальце вешалку с чистой одеждой для меня.
— Наш герой! — воскликнула Тирни, ставя корзину и бросаясь ко мне с объятиями. Лила последовала за ней. Они покрыли меня объятиями и поцелуями. Я издавал раздражённые звуки, но не отталкивал их. Вообще-то, мне очень нужны были эти объятия. — Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно, — хмыкнул я.
— Хорошо. Я сделаю кофе, пока Лила будет тебя отчитывать. — Тирни поцеловала меня в макушку. — Веселись.
— Спасибо.
— Почему ты не сказал мне, что ты гей?! — Лила села рядом со мной, толкая меня в плечо с яростной гримасой.
— Я никому не сказал. Тирни догадалась, потому что её подруга нашла меня на сайте знакомств для квиров.
— Я не такая, как наши братья. — Лила покачала головой, её глаза наполнились эмоциями.
— Ты права. Но до полутора лет назад я всё ещё думал о тебе как о своей невинной младшей сестрёнке. — Я почувствовал, как моё лицо сморщилось от нежности. — Не тот человек, с которым я бы обсуждал свою сексуальность. Я больше не вижу тебя такой, — посетовал я. — Ты разнесла все мои ожидания о тебе в пух и прах.
— Мне было больно думать, что ты прошёл через всё это один, — сказала она вслух, и я знал, что это потому, что она поняла: мне нужно услышать эти успокаивающие слова.
— Он был не один; у него был Том Ротвелл, чтобы составить компанию. — Тирни вернулась с серебряным подносом, уставленным кофе и закусками. — Знаешь, я пыталась его трахнуть, типа, годами, прежде чем вернулась к Ахиллесу. — Она заняла кресло-качалку напротив меня.
Вопреки себе, шёпот жара лизнул мою грудь — ревности и собственничества, на которые я больше не имел права.
— Вот как? — Я постарался звучать весело.
Она кивнула.
— Он серьёзно горяч. И такой отстранённый. Точно мой тип. Само собой, он не удостоил меня второго взгляда.
— Он би, — сказал я.
— Да, но у меня чувство, что он не из тех, кто трахает людей, которые ему интересны. Ты, должно быть, что-то особенное. — Тирни сжала мой подбородок, улыбаясь.
— Как долго вы двое были вместе? — спросила Лила.
— Два, может, три месяца.
Лицо Лилы сморщилось от сочувствия.
— Ты к нему привязался?
Ещё как. Как я мог сказать ей, что он изменил состав того, кем я был, настолько фундаментально, что я никогда не буду прежним? Что, несмотря на то, что он предал меня самым трагическим образом, я всё ещё жаждал его больше, чем следующего вздоха? Что я всегда, всегда был на расстоянии вдоха от слёз, потому что он больше не мой? Слова казались неадекватными.
Я никогда не думал, что два человека могут так идеально подходить друг другу.
— Да, — выдавил я, отводя взгляд. — Но, как я сказал, он сблизился со мной только чтобы раскрыть секреты Каморры. Теперь всё кончено, и я сосредоточен на попытках спасти наш бизнес.
— Мне жаль, что Ахиллес и Лука так отреагировали. — Тирни протянула руку, чтобы погладить меня по руке. — Это было крайне неправильно.
— Это было именно то, что я предвидел. — Я выдавил улыбку. — И, в каком-то смысле, я их понимаю. Не думаю, что они гомофобы. Будет трудно преодолеть стигму среди наших солдат. К тому же дело не только в моей сексуальности. Это также свадьба, Братва и ФБР.
— Они успокоятся, — сказала Лила с уверенностью.
— Что делает тебя такой уверенной? — Я посмотрел на неё.
— Они любят тебя. — Её ровный взгляд удержал мой. — Сейчас они в режиме паники, но как только всё уляжется, они поймут, что любят тебя, что твоя сексуальность никого не касается, и двинутся дальше.
Лила всё ещё использовала жестовый язык, когда ей нужно было много сказать. Так было легче для неё, но я научился им владеть.
— Ты кажешься слишком уверенной. — Я скептически посмотрел на неё.
— Ты — хребет семьи, Энцо. Тот, кто всегда подставляется. Если ты думаешь, что всё это можно стереть, ты ошибаешься. Отдай себе должное. И им тоже.
Чёрт. Когда моя младшая сестрёнка стала такой умной и проницательной?
— Ещё, можем мы просто поставить на паузу пожар в мусорном баке, которым является моя жизнь, на одну секунду? — Я повернулся к Тирни. — Почему я должен слышать на улицах, что вы с моим братом усыновляете?
Судя по мгновенной улыбке на лице Лилы, она уже знала об этом.
Тирни застенчиво улыбнулась.
— Я не хотела делать большое объявление, пока это не станет решённым делом.
— И? — Я приподнял бровь.
— И это почти решённое дело.
— Я даже не знал, что ты хочешь детей. — Меня также смущало, почему они не идут старомодным путём зачатия. Бог знал, что они были плодовиты в траханье. Это было всё, что они делали большую часть прошлого года. Но не моё дело было спрашивать.
— Я не была уверена до недавнего времени, — призналась Тирни. — Мне пришлось пройти собственный путь со своим терапевтом, прежде чем почувствовать уверенность, что я должна быть родителем. Знаешь, не все люди должны.
Лила и я кивнули в согласии, оба дети безжалостного покойного Велло.
— Простите, мне нужно облегчить мочевой пузырь от моего детокса зелёным соком. — Тирни встала и ускользнула. Я вернул внимание Лиле. Она гладила свой беременный живот, и мне пришло в голову, что она ждала, пока Тирни уйдёт, чтобы сделать это.
— Что Тирнан думает обо всём этом? — спросил я её.
Она наклонила голову, обдумывая мой вопрос.
— Он рад за тебя, что ты постоял за себя. Но он думает, что если ты хочешь поставить Братву на колени, тебе нужно сначала разобраться с ФБР. Что значит, тебе, возможно, придётся поговорить с агентом Ротвеллом. Попытаться понять, против чего ты выступаешь.
— Он никогда мне не скажет. — Я покачал головой.
Я не был гордым человеком и не имел проблем обратиться к Тому, если бы думал, что у меня есть шанс. Но у меня его не было. Он всегда выберет свою мораль выше всего остального.
Тирни вернулась из ванной, держа банку крема.
— Что это?
Мой рот открылся. Это была моя мазь от псориаза. Но, конечно, она уже знала это. Что она действительно спрашивала, так это почему я никогда ничего об этом не говорил.