Падшая ладья

— Как давно ты знаешь, что ты гей? — тихо спросила она.

— Думаю, глубоко внутри я всегда знал. Но расплата произошла только в последние несколько недель.

Она кивнула, всё ещё глядя в неопределённую точку на стене.

— Я не пророню ни слова никому об этом. Если Каморра хоть чем-то похожа на Братву, это может быть очень опасно для тебя, Энцо.

Протянув руку к её руке, я сжал её в молчаливой благодарности.

— Откуда ты знала, что я пришёл сказать? — спросил я.

— Сначала не знала. Не до того, как я пришла сюда. — Она заправила тёмную прядь волос за ухо. — В смысле, мы в последнее время мало общались, и я подумала, что сегодня хороший день, чтобы проверить нашу сексуальную совместимость. Так что когда я пришла, я приняла душ, надела что-то сексуальное, сделала причёску и макияж… — Она закусила нижнюю губу, качая головой с фырканьем. — Потом, пока я ждала на диване, я поняла, что это место больше не выглядит обжитым. Я знаю, что твои уборщики приходят в среду, так что прошло несколько дней с тех пор, как они были здесь. И всё же твоя кровать идеально застелена, в раковине нет посуды, никаких безделушек не разбросано. Твоя пепельница всё ещё чистая, ради всего святого. Очевидно, ты в последнее время живёшь где-то ещё.

Женщины были поразительно внимательными существами. Я был в шоке, что ФБР не кишело ими эксклюзивно. Стареющие мужчины не шли ни в какое сравнение с этой конкретной демографической группой. Им нужно было уволить весь свой отдел кадров.

— Ты права, — сказал я.

— Ну, ты хотя бы счастлив? — прохрипела она.

— Мы расстались сегодня, — признался я. — Так что нет, я не счастлив. Но я чувствую… облегчение.

— От того, что не придётся жениться на мне? — Её подбородок задрожал, но она держала голову высоко.

— Нет, глупышка. — Я обнял её за плечи, притягивая к себе и целуя в макушку. — Я счастлив, что мне больше не нужно притворяться кем-то, кем я не являюсь. Гетеросексуалом. Привлекаемым женщинами. Способным жениться на одной из них. Но да, я также благодарен, что не втяну тебя в брак без любви. Ты молодая, красивая, умная и добрая. Ты заслуживаешь мужчину, который будет боготворить тебя.

Я собирался взять на себя полную ответственность за разрыв помолвки, оплатить всю свадьбу и встретить последствия.

— Мне нужно, чтобы ты пообещала мне одну вещь, Катя.

Она моргнула на меня.

— Не позволяй Алексу втянуть тебя в очередную договорённость с мафиози ради его собственной выгоды. Ты заслуживаешь мужчину, который снимет с тебя каждый слой, как будто ты драгоценный подарок, и узнает о тебе всё.

— Лёша больше не будет пытаться меня с кем-то свести, — уверенно сказала она.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я сказала ему, что если эта свадьба отменится, я больше этого не делаю. Я хочу кого-то нормального. Вменяемого. Может, бухгалтера или типа того.

— Ты это заслуживаешь.

Она сжала мою руку в ответ. На мгновение мы уставились друг на друга озорно, как двое детей, которые прогуляли школу и умудрились выйти сухими из воды. Это не было концом чего-либо — это было началом кровавой войны. Но это была форма свободы, и мы оба в ней нуждались.

— Ты действительно не хотела выходить за меня, да? — сказал я наконец.

Она покачала головой, сдерживая смех.

— Ни капельки. Ты слишком красивый и слишком милый. А вот Ахиллес — другое дело. Я заинтересовалась им, ненадолго.

— Прости. — Я сморщил нос.

— Я нет. — Она вытерла невидимый пот со лба. — Если бы я вышла за него, он был бы всё ещё с Тирни сегодня. Только я была бы посмешищем преступного мира, выброшенной где-нибудь, если бы мне повезло, или хуже — мёртвой.

— Не думаю, что он убил бы тебя, — сказал я.

— Может, и нет, но Тирни бы убила.

Я рассмеялся. Она ухмыльнулась.

— Я тоже не люблю истории о любви, кстати, — сказал я ей.

Я целомудренно поцеловал её в губы, отпуская её руку.

И это было кончено, наша история любви, прежде чем она успела начаться.

ГЛАВА 41

Энцо

Был час ночи, когда я добрался до дома Лилы и Тирнана. Все фонари были включены, четыре роскошные машины стояли у входа. Я добавил Lamborghini к ассортименту McLaren и Range Rover и выпрыгнул, входя внутрь.

Я направился прямо на кухню, сердце поместья, и обнаружил Лилу, Тирнана, Ахиллеса, Тирни, Тристана и Софию, сидящих за столом, как будто было два часа дня в чёртов День благодарения.

При виде невестки я засиял. Она отлично выглядела. Стройная, как всегда, даже с беременным животом, который красиво округлялся. Не думаю, что кто-то осознавал, насколько София хороша. Конечно, у неё не было отчётливых алых волос и изумрудных глаз Тирни, дарующих ей потустороннюю изысканность, требующую второго и третьего взгляда. И она не выглядела как человеческая Барби, как Лила — отлитая точно по пропорциям какого-то извращённого, искусственного идеала пятидесятых.

Но если присмотреться, она была так же хороша, как её подруги. Её красота была тихой, но она была.

И всё же никто не говорил о наклоне её носа, такого маленького, такого безупречно симметричного, что он выглядел нарисованным рукой художника.

Никто не обсуждал её тяжёлые, вьющиеся ресницы, обрамляющие её оленьи, влажные глаза, напоминающие глаза милого диснеевского зверька.

Никто не говорил о её элегантных конечностях, атлетической костной структуре или о том, как она держалась с непринуждённой грацией. Её волосы были самыми длинными, самыми густыми, самыми блестящими. И у неё была та десневая улыбка Джулии Робертс. Такая, которая освещает всё лицо и полностью его открывает, и которую я не видел очень давно.

Хотя Лила и Тирни были резко различны в личностях, во многих других отношениях они были двумя сторонами одной монеты. Женственные, модные и причудливые до крайности. Они повязывали шарфы на волосы, когда водили свои винтажные машины с опущенным верхом. Они носили высокие каблуки, дизайнерские платья, наслаждались изысканными коктейлями и вили гнёзда, как будто завтра не наступит.

София была пацанкой. Она была дикой, любопытной, смелой и ничуть не заботилась о своей женственности. Она не носила макияж и не нуждалась в нём. Она никогда не чувствовала потребности соревноваться с кем-либо — ещё одна вещь, которая у неё и её мужа никогда не была общей.

— Софи. — Я заключил её в объятия, поглаживая спину. — Как ты?

— У меня всё хорошо, Энцо. А ты?

Я разваливаюсь, блядь, на части, собираюсь объявить, что я гей, всем, кто мне дорог, отменил свою свадьбу и, вероятно, отправлюсь в тюрьму пожизненно в следующем месяце или около того. Если Братва не убьёт меня первой, то есть.

Вместо нефильтрованного ответа я просто сказал:

— Никогда не был лучше.

— Мне удалось заставить её навестить меня. — Лила продела руку через руку Софии.

— Это здорово. Где Лука? — Я огляделся.

— Должен быть здесь с минуты на минуту — я только что получил уведомление от ворот, что он прибыл. — Тирнан поднял телефон.

И действительно, входная дверь открылась, и в комнату влетел мой старший брат.

Он был не один.

Вся комната втянула воздух.

Лука, блядь, с ума сошёл? Казалось, да, потому что он привёл Аззурру Албанезе. Аззурра была фанаткой Луки номер один. Миланский стилист. Её отец умолял моего покойного отца заключить договорённость, что они поженятся. Велло счёл Албанезе слишком незначительными для нашего союза, но это не помешало Луке баловаться укладыванием Аззурры в постель время от времени за эти годы. Я не видел их вместе с тех пор, как задолго до того, как Лука женился на Софии, и моя догадка была, что это была уловка, чтобы заставить жену ревновать и наконец обратить на него внимание.