Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 97

Салли тоже не был в восторге от моей жалобы. Он не обсуждал это со мной напрямую, но я знал, что он злится, что я его сдал.

— Ротвелл.

— Салли.

— Есть минутка?

— Я заканчиваю последние заметки по делу Магнуссона, прежде чем передать его Зику.

— Это не срочно до завтрашнего утра. — Он отмахнулся. — Пойдём со мной — ты должен это увидеть.

В английском языке не хватало слов, чтобы описать, насколько я не хотел находиться в его присутствии. Однако, как сказал Фредди Меркьюри, шоу должно продолжаться.

Я встал и снял пальто с вешалки, встречая его у двери.

— Куда мы идём?

— Недалеко. — Его волчья ухмылка растянулась шире по углам. — Одна Полицейская площадь.

Штаб-квартира полиции Нью-Йорка.

Держа выражение лица нейтральным, я зашагал с ним в ногу.

— Какое экзотическое существо они поймали теперь?

— Просто подожди, пока увидишь, Томас…

Мы прошли по коридору, вошли в лифт, затем вышли из здания. Мы промаршировали по прохладной Лафайет-стрит — гудящей от скромных рождественских покупателей, профессионалов и матерей с колясками — мимо культовой площади Святого Андрея. Знакомые золотые буквы «Полицейская площадь» приветствовали меня. Кирпичные стены смотрели в ответ. Мы прошли мимо стойки дежурного, Салли практически подпрыгивал на носках. От него разило слишком большим количеством алкоголя и недостатком сна. Ужас собирался в яме моего живота. Я заставил себя выглядеть скучающим. От следующих нескольких часов многое зависело.

— Центральный приёмный пункт здесь. — Салли щёлкнул пальцами, указывая, ведя меня по месту, как будто я не бывал здесь еженедельно. Я позволил ему иметь свой момент. Стук наших начищенных туфель отражался от стен. Сердце застряло в горле.

Всё хорошее должно закончиться.

Я знал это с начала времён.

И всё же я не был готов к следующей части. Но я знал, что никогда не буду.

— Та-да. — Салли остановился перед маленькой, грязной камерой в тёмном углу комнаты. Ржавые прутья ограждали крошечное пространство с одной скамьёй. — Смотри, кого притащила кошка.

И я посмотрел.

На человека, занимающего скамью, сидящего в безупречной тишине и спокойствии, ноги раздвинуты, колени наружу, источая тёмную ауру. Король королей. Он был в безупречно стильном костюме — брюки Armani, тёмная водолазка Tom Ford и плащ, идеальный идол нуара. Знакомый, бархатный локон упал ему на лоб, бросая мне вызов убрать его обратно.

Потом он поднял взгляд. Мягкие медовые глаза в жестоком лице.

Мужчина, который был в моих руках всего несколько часов назад, прошлой ночью, бился и стонал и целовал меня, шептал запретные вещи мне на ухо.

Винченцо, блядь, Ферранте.

Мафиозный силовик.

Сломанный, закрытый пацан.

Мой Мотылёк.

ГЛАВА 38

Энцо

— Хорошая работа. — Том наградил Салли коротким похлопыванием по спине, его глаза мимолётно скользнули по моему лицу, прежде чем вернуться к напарнику. Он приподнял бровь. — За что его взяли?

— Вымогательство. — Скелетообразный пожилой маршал появился из недр тёмного коридора, присоединяясь к двум федам. — В прачечной недалеко отсюда. Владелец позвонил; у нас есть записи с камер видеонаблюдения, как деньги переходят из рук в руки несколько часов назад.

— Звук?

Маршал покачал головой.

— Но у нас есть свидетельские показания, полный отчёт.

— Он кому-нибудь звонил? — Том взглянул на часы, излучая властность и отстранённость.

Маршал самодовольно ухмыльнулся.

— Пока нет. Он свежая рыбка. Здесь меньше получаса.

— Оставьте нас на секунду.

Салли замешкался на мгновение, прежде чем присоединиться к маршалу. Они скользнули по коридору, исчезая за тяжёлыми дверями.

Я не знал, почему это ощущалось настолько сюрреалистично — быть в этой обстановке. Я, сидящий за решёткой, где я, несомненно, и должен был находиться. Он, безупречный федеральный агент, по другую сторону, наконец получивший меня там, где хотел три года. После бесконечной игры в кошки-мышки.

И всё же всё в этом ощущалось неправильным.

Только прошлой ночью он держал меня так нежно, что я изо всех сил боролся, чтобы не заплакать.

Всего десять часов назад он трахал меня медленно и грубо, не разрывая зрительного контакта, его пот капал мне в лицо, стекал по подбородку, как сочный нектар запретного плода.

Всего шесть часов назад я выполз из его постели с большой неохотой, проведя ночь у него, зарываясь носом в худи, которое украл у него, чтобы заработать себе ещё несколько мгновений блаженства.

Единственная причина, по которой я не надел его сегодня, была в том, что Катя прилетала в Нью-Йорк сегодня вечером для финальной подготовки к свадьбе, и я боялся, что она учует запах чужого одеколона на мне. Но в последнее время я хотел, чтобы нас поймали. Хотел встретить резню своих действий лицом к лицу.

Я хотел сказать миру, что он мой, даже если это была неправда.

Всё это утро было катастрофически плохим, от начала до конца. Лука сумел вытащить некоторых наших солдат под залог, только чтобы другая волна была арестована. Я собирал деньги за крышу с восьми утра — мне даже пришлось пропустить спортзал — прежде чем меня задержали. И не только меня арестовали по самому тупому обвинению, известному человечеству, но и копы, зачитавшие мне права Миранды, ещё и решили отмутузить меня ради смеха. Я понимал. У них была куча сдерживаемой ярости после всего хаоса, который моя семья причиняла за эти годы. Но этот фингал будет, блядь, ужасно выглядеть на фотографиях с помолвки, которые Катя настаивает сделать завтра.

Если я выйду к завтрашнему дню.

Это было не моё первое родео, так что я знал, как пройдут следующие сорок восемь часов — центральный приёмный пункт, предъявление обвинения, потом либо свобода, либо автобус в Райкерс. Мне реально нужно было поговорить с адвокатом.

Том оценивал меня с противоположной стороны решётки, холодные лазурные глаза оглядывали меня с головы до ног. У меня было чувство, что он ждал, когда я помашу ему своей картой «выйти из тюрьмы бесплатно». Случай определённо подходил. Карта была со мной всегда, как он и просил.

Он был не в себе, если думал, что я потрачу её на простое обвинение в вымогательстве.

Выставив подбородок, я встретил его взгляд в лоб.

— Ферранте, — протянул он. Холодно. Клинически. Безразлично.

— Ротвелл.

— Вижу, копы тебя отделали.

Его взгляд задержался на моём фингале, разбитой губе и шишке на лбу. Нежно. Так мягко, что я практически чувствовал это как успокаивающие подушечки его пальцев.

— О, ты имеешь в виду эти засосы? — Я облизнул разбитую губу, смахивая пылинку с колена. Наручники звякнули от движения. — Наверное, прочитали мой профиль на Tinder и поняли, что мне нравится.

Это заработало мне маленькую улыбку, которая ощущалась так, будто он впрыснул солнечный свет прямо мне в вены.

— Ты запомнил имена офицеров?

— Папа римский носит смешную шляпу? — Он ничего не сказал, так что я сделал это. — Ты не выглядишь удивлённым, увидев меня.

— Не удивлён, — подтвердил он. — Потому что это я тебя сюда поместил.

Его слова сдетонировали внутри моей груди. Боль растеклась как яд. Я дышал через нос, проглатывая вздох боли.

Что он имел в виду? Это он меня сюда поместил?

Ледяная манера Тома осталась.

— Подожди здесь; я посмотрю, что можно сделать.

Как будто я мог куда-то деться.

Том исчез, но по крайней мере его шавка Салли не был здесь, чтобы дразнить меня. Я откинулся на грязную скамью и закрыл глаза, пытаясь сказать себе, что это была плохая шутка.