Страница 64 из 97
— Чушь. Ты никогда не разваливаешься, — обвинил он.
— Каждый момент, каждый день, я боюсь, что ты это изменишь.
Он поплыл ко мне, и я встретил его на полпути. Я почти чувствовал его губы на своих, прежде чем он отдёрнулся, запуская пальцы в волосы и сильно дёргая.
— Нет. Знаешь что? Я больше этого не делаю. — Он толкнул меня в грудь. — Пошёл ты, Том. Пошёл. Ты.
— Ладно.
— Что? — Он замер.
Я отчаянно схватил его за запястье, притягивая к себе.
— Я сказал ладно. Трахни меня. Давай сделаем это. Пойдём.
— Я не приму твой жалостливый трах. — Он нахмурился, вырывая запястье.
— Ты думаешь, это я тебя жалею? — Я теснил его к спальне, готовый на полную капитуляцию, если это означало ещё один раз. — Я говорю тебе, что хочу твой член в своей заднице, и это твоё спасибо?
Он покачал головой.
— Не, я не буду тебя трахать, потому что ты чувствуешь, что должен меня умилостивить. Я так не играю. Я так людей не использую.
— Я не хочу, чтобы ты меня трахал, потому что я хочу тебя умилостивить. — Это была не вся правда, но часть. — Я хочу, чтобы ты меня трахал, потому что хочу тебя внутри себя так сильно, что едва, блядь, дышу.
Вот это? Это была вся правда.
Его глаза вспыхнули, но он позволил мне вести его по коридору.
— Ты серьёзно сейчас?
Я остановился, когда его ноги ударились о спинку кровати, глядя ему в глаза.
— Как думаешь?
— Думаю, ты скажешь и сделаешь что угодно, чтобы добиться своего.
— Я никогда этого не пробовал, и если когда-нибудь попробую — хочу, чтобы это был ты, Энцо.
Сломленный стон вырвался из его горла, когда я накрыл его рот своим, хватая за челюсть обеими руками и притягивая к себе. Поцелуй стал свирепым и требовательным за секунды, но на этот раз он был тем, кто взял командование. Он сжал мои волосы, одной рукой направляя меня на колени, а другой расстёгивая себя.
— Реально не оценил, как ты со мной обошёлся сегодня, Томкэт.
Его член вырвался из штанов, шлёпнув меня не так уж случайно. Я взял его в рот с намерением сосать, но Энцо крепче сжал пальцы на моём черепе и начал вколачиваться, трахая моё лицо без удержу. Я чувствовал вкус его дня на его коже. Беззастенчивый вкус немытого мужчины. Соль его плоти наполнила мой рот, мускусность одурманивала. Это было как целовать океан — эйфорическое ощущение, которое собиралось в яме живота, как тропический шторм, горячее, влажное и неконтролируемое.
Я скрёб пальцами по подстриженным завиткам его лобковых волос, дрожа от возбуждения. Это была единственная грубая вещь в нём, и я любил это. Всё остальное было мягким кашемиром, плащом совершенства, обёрнутым вокруг твёрдых, сухожильных мышц и бронзовой кожи.
— Да, детка. Смажь меня хорошенько. — Он гладил мои волосы, голос хриплый и грубый. — Потому что я собираюсь вытрахать из тебя это ворчливое отношение.
Я высосал каждый стон и вздох из него. Мой член набух в штанах, и я схватил его основание и взял контроль, сначала плюнув на него, затем посасывая только головку, прежде чем скользнуть языком к нижней стороне его члена и поднять его кулаком, пока ласкал языком его яйца.
— Ммммф, вот так. — Его хватка на моих волосах усилилась, и он снял мои очки, ставя их на тумбочку. — Поклоняйся яйцам этого пацана, специальный агент-руководитель Ротвелл.
Любой другой мужчина не сошёл бы с рук и с половиной того дерьма, что этот говорил мне. Однако мой порог терпимости к дерьму был ошеломляюще высок, когда дело касалось этого мужчины. Я был в глубокой жопе, жалко обмотан вокруг его мизинца. Чем сильнее я пытался бороться, тем нелепее выглядел, когда отменял ущерб, который сам себе причинил.
У меня было ужасное чувство, что я разрушу весь ёбаный мир, если он попросит. А учитывая, что он профессиональный смутьян, я не исключал, что Энцо попросит.
Кончик моего языка коснулся края его задницы, и я нырнул глубже, поглаживая его вверх и вниз, когда он решил, что слишком близок к тому, чтобы кончить. Он отпустил мои волосы и потянул меня вверх, прижимая снисходительный поцелуй к моему рту. Там было прощение, и оно ослабило тугой, тревожный узел в моей груди. Мы оба повалились на кровать, губы всё ещё слиты. Мы сняли друг с друга одежду между гортанными вздохами и грязными, поспешными поцелуями. С каждым предметом одежды, который я снимал с него, моё настроение поднималось. Он был чёртовым наркотиком, а я был ужасным, жалким наркоманом, который найдёт любой предлог, любую лазейку, любой аргумент, чтобы не идти в рехаб.
Я не хотел выздоравливать.
Я хотел, блядь, умереть на этом кайфе под названием Энцо Ферранте.
— Ты сделал мне больно сегодня, — прохрипел он мне в рот.
— Мне так, блядь, жаль. — Я погладил его высеченные скулы. — Я хотел сжечь всё заведение и прибежать к тебе.
— Я ждал тебя снаружи, как идиот.
Я закрыл глаза, делая мучительный вдох. Мысленный образ прожёг каждый слой чёрствости, который я выработал за годы.
Он перевернул нас так, что оказался сверху, целуя путь вниз по моему горлу, одалживая мою слюну с его члена и направляя один палец в мою задницу. Сначала он просто обводил край, облизывая и тыкаясь носом в каждый кусочек моей шеи и груди. Я чувствовал себя на удивление девственным для мужчины сорока лет, но заставил себя отпустить контроль.
Или что там, чёрт возьми, от него осталось в эти дни.
— Постарайся расслабиться, детка. — Рот Энцо был теперь на моём члене, его язык вкручивался в щель, и мои глаза закрылись, тело растекалось по матрасу, мышцы расслаблялись. Он воспользовался возможностью, чтобы пронзить мою задницу пальцем до конца, и я сжался вокруг него.
Я чувствовал… полноту.
Полноту, но в хорошем смысле.
Потом пришёл второй палец. Прежде чем я успел зарычать в протесте, его рот снова был на моём члене, и мои когнитивные способности вылетели в окно вместе с двумя с половиной десятилетиями сильных сексуальных предпочтений.
— Детка…да…блядь… — Удивительно, но эти слова вылетели из моего рта, не из его.
Я подал бёдрами, давая ему лучший доступ к моей заднице и вгоняя член глубже в его рот.
Он сосал меня до точки бреда, а затем, за секунду до того, как я кончил ему в рот, убрал губы и скользнул ещё одним пальцем — каким-то образом смазанным холодной смазкой, которую он где-то выдавил, — в мою задницу. Это было, вероятно, больно и некомфортно, если бы не тот факт, что он только что лишил меня оргазма.
— Блядь! — Я посмотрел вверх, видя, как он ухмыляется мне озорно. — Дай мне кончить, — потребовал я.
— Не. Я лучше мы кончим вместе. Подвинься. — Он шлёпнул меня по заднице, затем наклонился в сторону за смазкой. Он надрачивал свой блестящий член вверх и вниз с ней, стоя на коленях и лениво наблюдая за мной. — Готов?
Удивительно, но да.
Я хотел, чтобы ДНК этого мужчины была настолько тщательно выгравирована в моей, что я унёс бы её с собой в могилу.
— Я вхожу, Томкэт. — Он покрыл свой член ещё одним выбрызгом смазки и приставил головку к моему тугому входу. Я капал спермой по всему прессу, часть стекала в пупок. Чёрт, это было горячо. Я понятия не имел, почему так долго ждал, чтобы попробовать.
Потому что никто не возбуждал тебя достаточно, чтобы сдвинуть тебя хоть на дюйм из зоны комфорта.
— Держись крепко.
Он прижал мои колени к груди. Его огромный, красивый член погрузился в меня, дюйм за дюймом, и хотя ощущение было неловким и заставляло чувствовать, будто мне нужно в туалет, трепет от того, что Энцо внутри меня, был достаточен, чтобы потрясти меня до ядра.
— О-охренеть, ну, это туго. — Он содрогнулся, сжимая моё колено и коротко целуя его. Готов поспорить, что туго. Я извивался, как мог, чтобы приспособиться к абсолютному монстру члена, которым этот мужчина меня накормил, привыкая к чужеродному объекту, разминающему мои мышцы. Энцо изучал меня внимательно.