Страница 63 из 97
Нуждающийся ублюдок.
— Да? — Я прижал телефон к уху.
— Плохие новости.
— Похоже, ты ими полон в последнее время. — Я ущипнул переносицу. — Что теперь?
— Ещё одна волна арестов. У меня нехватка людей. Ты на сборе денег до дальнейшего уведомления.
— Лука, я уже переработан и планирую чёртову свадьбу.
— Катя делает тяжёлую работу. Не то чтобы ты целыми днями был завален каталогами и встречами.
Раздражённое рычание вырвалось из горла.
Лука вздохнул.
— Слушай, я знаю, и мне жаль. Дай мне пару недель. Я разберусь.
— Что происходит?
— Я не знаю. Полиция Нью-Йорка решила взяться за нас. Надеюсь, это потому, что они не выполнили квартальный план, — предположил он. — В любом случае мы потеряли около двухсот человек.
— Господи.
— Копы на зарплате уже разбираются…
Я повесил трубку. К чёрту этот грёбаный день. К чёрту его до самого грёбаного ада. Я взглянул на уведомления.
Том наконец написал.
Сердце подскочило к горлу, проталкиваясь через узкий канал.
Томкэт: Привет. Прости, что так долго не отвечал, у нас были гости из чикагского и лос-анджелесского бюро.
Томкэт: Ты в порядке?
Томкэт: Можешь хотя бы дать мне объяснить?
Томкэт: Что я говорил насчёт того, что ты убегаешь от нас?
Этот мудак серьёзно делал это про моё поведение? Его коллега чуть не сломал мне нос сегодня, после намёка, что меня групповым изнасилованием будут в тюрьме, а Том не только проигнорировал меня, но ещё и поливал грязью мою семью мне в лицо.
Серьёзно, пошёл он.
Томкэт: Мне жаль, что так вышло, но ты должен быть разумным.
Томкэт: Что мне было делать, держать тебя за руку и представлять как своего парня?
Томкэт: ГОСПОДИ ИИСУСЕ ЭНЦО ОТВЕТЬ МНЕ.
Я: Иди нахуй, агент Ротвелл. Мы закончили.
Я выключил телефон и завёл машину.
ГЛАВА 36
Том
Я облажался.
Когда я впервые увидел его в ресторане, я потерял голову.
Вообще-то, это было неправдой. Я пренебрег своими способностями ещё раньше, когда наши плечи на мгновение соприкоснулись, пока я направлялся к началу очереди, чтобы отчитать Салли за то, что он перерезал её. Уже тогда шипящий жар мурашек и восторга овладел мной — физическая реакция, которая была у меня только при прикосновении к нему.
Я узнал его просто по краткому касанию наших плеч через одежду.
А потом наши глаза встретились, и я, блядь, потерял голову.
Волосы Энцо были растрёпаны ветром, губы припухшие, тело вылеплено в пропорциях греческого бога, черты лица позолочены грацией и молодостью. Увидеть его в море обычных людей напомнило мне, насколько невероятно, смертельно красив он был. Потом эти мягкие глаза засветились при виде меня, и я вспомнил, где мы находимся и как нам обоим конец, если Салли, Зик и два младших агента заподозрят, что он для меня больше, чем просто работа. Я сказал Зику и Салли, что Энцо — тупик. Если бы я сейчас общался с ним по-дружески, Салли учуял бы след и мог бы даже сделать что-то разрушительное. Например, сказать братьям Ферранте, чтобы они попытались создать трения.
Я сделал то, что нужно было сделать, чтобы защитить нас обоих. Это включало даже то, что я не ответил на его сообщение из страха, что кто-то за столом спросит, кто такой контакт «Мотылёк».
Теперь я сидел у его квартиры, спиной к его двери, ожидая, когда он вернётся откуда угодно. Я знал, что рабочие часы Энцо не были строго регулярными и ограниченными дневным временем, но всё же не мог не задаваться вопросом, что держало его вне дома в десять вечера. Он что, пошёл встретиться с кем-то другим? Сама мысль заставляла желудок сжиматься.
Я проверил его Instagram. Новых фото в сетке не было. Но одна сторис. Я посмотрел. Просто чёрный фон и текст.
Просто оставь меня в покое. Я сказал, что всё кончено, и я имел это в виду.
Что ж, это был один из способов порвать.
Положив локти на колени, я уронил голову между плеч.
Ёбаный идиот. Что я наделал?
Я определённо мог бы справиться лучше.
Лифт звякнул, открываясь, и я поднял голову. Энцо вышел, всё ещё в одежде силовика. Он закатил глаза на меня.
— Я думал, я ясно дал понять в своей сторис.
Игнорируя кувалду, которую он швырнул прямо мне в грудь, и то, как она разбила всё внутри на куски, я спокойно поднялся на ноги.
— Катя подписана на твой аккаунт? Она когда-нибудь спрашивает, кому посвящены все твои посты и сторис?
Он дёрнул плечом.
— Она подписана, но, думаю, ей плевать.
— Это может измениться, когда вы поженитесь.
— Это не твоя забота, поскольку мы официально закончили.
Мы расставались через день с тех пор, как это началось. И всё же каждый раз у меня сбивался пульс.
— Я пришёл извиниться.
— Ты назвал мою семью отбросами.
Я смотрел на него с сожалением. Слова Салли об Энцо сегодня были непростительны, не говоря уже о том, как он на него набросился. Но я многое этому поспособствовал, потому что позаботился обращаться с Энцо как можно хуже, чтобы дистанцироваться от него.
Если нас поймают, Энцо могут убить. И даже если нет, вся моя операция с информатором и все остальные планы по делу сгорят.
— Ты назвал меня пацаном. — Он потёр затылок, хмурясь на пол.
Я зажмурился, удивлённый пронзительной болью и раскаянием, которые меня поглотили.
Он прошёл мимо меня, набирая код замка и входя внутрь. Я последовал за ним. Он не остановил меня. Он сбросил куртку, занимаясь своими делами, как будто меня не было. Даже когда он говорил, это было себе, не мне.
— Твой напарник — мудак.
— Он неуверенный в себе кусок работы с крошечным членом и комплексом бога, — предоставил я.
— И ты знаешь о его члене потому что…?
— Общие писсуары. — Моя единственная и отчаянная попытка комедии умерла жестоко и незрело.
Энцо не засмеялся.
— Он угрожал мне изнасилованием, если я попаду в тюрьму.
— Я уже подал жалобу, — сказал я искренне, и, блядь, имел это в виду. Салли зашёл на пять шагов слишком далеко, и я не мог позволить этому продолжаться. Даже если он угрожал не Энцо. Это было гнусное нарушение его полномочий.
— Тебе следует уйти. — Он пожевал внутреннюю щёку.
— Я знаю. Но это никогда не останавливало меня раньше.
— Не знаю, почему я это делаю. — Он схватил прядь волос, грубо дёргая. — Ты продолжаешь меня унижать, продолжаешь обращаться со мной как с мусором, а я продолжаю тебя принимать обратно. Искать тебя. Ты худший ёбаный наркотик, который я когда-либо пробовал. Одна доза — и я подсел.
— Мне жаль, — сказал я искренне.
— Если тебе жаль, почему ты произнёс те слова?
— Потому что я не мог рисковать тем, что они увидят то, что ясно написано на моём лице каждый раз, когда я смотрю на тебя.
Он помолчал мгновение.
— Они наблюдательные люди, Энцо. Они читают людей на жизнь.
— И что бы они увидели на твоём лице? — Он изучал меня, бледно-медовые радужки сузились под длинными ресницами.
— Что, может, я и твой наркотик, но ты — моя система жизнеобеспечения.
Он закрыл глаза и откинул голову назад, затем схватил себя за затылок со стоном. Я смотрел, как его кадык дёрнулся от болезненного глотка. Он открыл глаза.
— Давай притворимся, что это правда. Ты всё равно мог ответить на сообщение.
Я покачал головой.
— Не мог рисковать. Просто знание, что ты рядом, достаточно, чтобы я развалился.