Страница 62 из 97
— Соберись. — Я провёл рукой по лицу. — Ради всего святого, мудак.
Я остановился у бара на выходе, как можно дальше от его кабинки, и попросил два пальца виски. Мне нужно было снять напряжение перед тем, как доставить Луке ещё плохие новости.
Бармен подвинул мне напиток.
— За счёт заведения.
Я приподнял стакан в его сторону, осушая содержимое как лекарство.
— Надеюсь, ты не собираешься садиться за руль в ближайшее время, — прогремел голос слева от меня. Мой взгляд проследовал за колкостью. Она привела меня к тому мудаку Салли.
Я решил притвориться, что не знаю, кто он, хотя видел, как он следил за мной и моими братьями бесчисленное количество раз.
— Оу, ты беспокоишься о моей безопасности, старик?
— Я беспокоюсь о безопасности всего города каждую минуту, пока ты не спишь.
Вот и всё, хватит ходить вокруг формальностей.
— Эй, я плодовитый мужчина. — Я облокотился на бар и наклонился вперёд. Я подал знак бармену принести ещё. — Я много чего могу достичь даже во сне.
— Делая что? — Он засунул большой палец за шлёвку брюк.
— Управление отходами. — Я залпом выпил второй стакан.
Он фыркнул.
— Ты, должно быть, шутишь.
— Ничуть. Это семейный бизнес. У нас зарегистрированная компания и всё такое. Погугли.
В основном для целей отмывания денег, но эту часть я опустил.
Салли зарычал, жестом показывая бармену принести их столику больше бренди. Том, я заметил, пил только воду.
Я решил ответить тем же и тоже его взбесить. Это была идиотская идея, но мне нужно было причинить кому-то часть той боли, которую я чувствовал. К тому же он перерезал чёртову очередь. В аду было припасено особое место для тех, кто лезет без очереди.
Цокнув языком, я сказал:
— Надеюсь, ты не собираешься садиться за руль сейчас.
— Я пойду пешком. — Он широко мне улыбнулся. — 26 Федерал-плаза прямо за углом.
— А, ты из ФБР. — Я вернул кривую ухмылку лёгкого веселья. — Так вот почему здесь пахнет свинарником.
Он был на мне в мгновение ока, сжимая воротник моей рубашки, притягивая меня к себе. Я поднял руки в стороны в знак капитуляции, показывая всему ресторану, что не сопротивляюсь. Салли замахнулся кулаком мне в лицо. Я приготовился к удару, который так и не пришёл. Когда я открыл глаза, Том оттаскивал его, агрессивно толкая в грудь. Он кипел.
— Ты, блядь, с ума сошёл? — Он толкнул Салли ещё раз, спиной ко мне. Он толкал его в направлении их кабинки. — Ты мог разрушить всю свою карьеру из-за какого-то пацана.
— Чёрт, я знаю, знаю. — Салли потёр своё опухшее красное лицо. Он выглядел как опустившийся Санта. И что, чёрт возьми, Том имел в виду под «каким-то пацаном»?
Он имел в виду именно то, что сказал. То, что он любит совать свой член в тебя, не значит, что ты для него больше, чем грязь.
Дыхание рваное, голова плывёт, я пошатываясь направился к двери. С меня, блядь, хватит этого дерьма. Я ехал домой без денег, поджав хвост, точно зная, что случится в тот день, когда мы с Томом встретимся в обстановке, которая не была коконом секретности, который он так любил.
И худшее было в том, что я всё ещё был достаточно жалок, чтобы надеяться, желать, чтобы он вышел за мной.
Он не вышел, конечно. Я перекинул ногу через свой MV Agusta Superveloce и прижал шлем к груди, глядя на дверь покрасневшими глазами.
Убирайся оттуда.
Вернись ко мне.
Скажи, что это была ложь.
Скажи, что я не единственный, кто изо всех сил пытается держать это между нами в тени и жаждет вытащить на свет.
Стеклянная дверь смотрела в ответ.
Потом она открылась.
Мой дух воспрянул, сердце взлетело, пальцы ног поджались в ботинках.
Увы, это была молодая пара, вышедшая из ресторана, держась за руки и наклоняя головы, чтобы украсть быстрый поцелуй.
Я пошатнулся.
Он не собирался выходить.
Он ясно дал понять свой выбор бесчисленное количество раз сегодня.
И то, что он выбрал, было не мной.
Остаток дня был вихрем хаоса и насилия.
Обычно я откладывал наказание людей за просроченные платежи так долго, как мог, надеясь, что Лука и Ахиллес смогут договориться с ними и избавить их от моего гнева, но не сегодня.
Сегодня я выбрал насилие.
Я избил трёх человек, которые были нам должны, до полусмерти, прежде чем отволочь преступника, которого откладывал убить за изнасилование женщины Каморриста, в свой подвал ужасов и содрать с него кожу, пока он был ещё жив. Было приятно вернуться в свою стихию. Нудная работа по сдиранию кожи держала меня занятым и сосредоточенным. К тому же в мамином подвале не было связи, так что я не был искушаем отправить Тому нуждающиеся сообщения или проверить, ответил ли он.
Я вообще не планировал ему ничего отправлять, честно говоря. Вместо этого я решил цепляться за остатки самоуважения и двигаться дальше по жизни. Или, по крайней мере, притворяться.
И жениться на Кате.
Я собирался жениться на Кате, чёрт возьми, и сделать с ней тысячу детей просто назло этому сукину сыну.
Впрочем, так было лучше — чтобы каждый вернулся в свой угол преступного мира, прежде чем кто-нибудь узнает.
— В общем, он полностью проигнорировал меня, когда мы столкнулись в ресторане. — Я надул губы на свою жертву — это был Стив или Сергей? Определённо что-то на «С». — Как думаешь, что это значит?
— Значит, ты ёбаный педи… — забулькал он, дрожа так сильно подо мной, что сбил пару ножниц и шприц. Он так и не закончил слово.
Хорошо.
Я как раз заканчивал снимать большую часть теплового барьера, которым была его кожа. Он почти не кровоточил, благодаря моим изощрённым и высокотренированным методам сдирания кожи. Это означало, что он, вероятно, насладится шестью-семью часами на этой планете, прежде чем умрёт от переохлаждения, инфекции или случайного паразита, который скоро воспользуется его бесшкурной формой. Но получил ли я за это спасибо? Нет. Не получил. Я реально устал от того, что все вокруг принимают мою приветливость как должное.
— Он мог бы ответить на сообщение. — Я проигнорировал колкость. — В смысле, это же минимум, да?
Мужчина подо мной попытался плюнуть мне в лицо. К его несчастью, слюны у него не осталось.
— У-убей меня, — заикался он, губы пересохшие, артерии обнажены и пульсируют от его резкого, тяжёлого дыхания.
Я вздохнул, откидываясь назад и срывая первую пару эластичных перчаток. Обычно я носил три пары, чтобы поддерживать стерильность.
— Можно задать тебе вопрос?
Он издал возмущённый звук, который я истолковал как «да».
— Почему ты изнасиловал её? Джанну?
Он не просто изнасиловал её. Он ещё и избил её. Она выжила, но уже никогда не будет прежней.
— В-все… бааабы… шлюхи, — выдохнул он хрипло.
— Знаешь что? — Я хлопнул себя по бедру, вставая. — Не думаю, что буду тебя убивать. Я позволю Матери-Природе и Карме идти своим чередом, в дуэте. А, и ещё я включу вот эту флуоресцентную лампу над тобой. — Я щёлкнул пальцами, потянувшись к болтающейся электрической вилке, свисающей с потолка. — Она будет согревать тебя, но также буквально запечёт тебя заживо. Считай себя индейкой на День благодарения.
Бросив последний взгляд на свою искусно освежёванную жертву, я подмигнул ему, останавливаясь в дверях перед выходом из подвала.
— С прошедшим Днём индейки, мудак.
Прежде чем сесть в машину и поехать обратно в город, я вытащил телефон. У меня даже не было шанса нормально проверить сообщения, как на экране вспыхнуло имя Луки.