Падшая ладья

Каждый день после работы я ехал к нему — или он ко мне.

Мы пробирались через чёрные ходы, встречались в грязных переулках и следили за тем, чтобы нас никогда не увидели и не поймали.

Я сидел в офисе, разбираясь с административной рутиной перед встречей с ним, когда решил проверить его Instagram.

Его соцсети я всё ещё просматривал раз в день.

Но теперь исключительно ради развлечения.

Проведя пальцем по экрану, я вдруг понял, что задержал дыхание.

В основной ленте Instagram появилась новая фотография.

С момента публикации прошло тридцать девять секунд.

Ладно.

Возможно, Instagram я проверял не раз в день.

Скорее раз в минуту.

И отметки с ним тоже.

Кто вообще, блядь, отмечает на фотографиях горячего мужчину с закрытым профилем, которого даже не знает?

У людей в наше время совершенно отсутствовали границы.

Я жадно впитывал его образ, пока меня одновременно захлёстывали возбуждение, радость и болезненная ревность.

Каждый раз, когда Энцо что-нибудь выкладывал в Instagram, я воспринимал это почти как личное оскорбление.

Потому что он делился собой со всем миром, хотя должен был принадлежать только…

Стоп.

Даже не смей, блядь, заканчивать эту мысль.

Даже у себя в голове.

На фотографии крупным планом был пах Энцо — в спортивных штанах, слава богу, — а его покрытая татуировками рука обхватывала очень отчётливый контур огромного стоячего члена.

Из-под пояса виднелась тонкая прямая дорожка волос и рельефный, покрытый венами низ живота.

Я впитывал каждую деталь так, словно от неё зависело моё дыхание.

Чёрная готическая татуировка-бабочка на тыльной стороне его руки.

Золотое кольцо на мизинце и кольцо с черепом на указательном.

Я перевёл взгляд на подпись, всё тело гудело от адреналина.

Мой зайка этого не хочет ?.. Есть желающие?

#впустименя #свободувилли #обещаюбудухорошим

Дыхание участилось.

Уши начали гореть.

Он настолько сильно хотел меня трахнуть?

Как я вообще мог быть настолько против того, чего ни разу даже не пробовал?

И…

был ли у меня вообще выбор?

Я хотел сохранить его рядом с собой настолько долго, насколько это возможно.

Любой ценой.

И если ради этого мне придётся позволить ему себя трахнуть — значит, позволю.

Со стоном я открыл наш чат.

Мне хотелось позвонить.

Услышать его голос.

Но это было слишком рискованно.

Я: Ты заноза в заднице.

Мотылёк: Если это не приглашение тебя трахнуть, то я вообще не знаю, что тогда приглашение…

Я: Только не упивайся своей победой.

Мотылёк: СТОП, ЭТО ЧТО, «ДА»???

Я: Один раз. Чтобы ты наконец выбросил это из головы.

Мотылёк: И засунул в тебя…

Мотылёк: шучу-шучу-шучу-шучу.

Мотылёк: И ничего себе, смотрю, ты снова вошёл в эру сталкера.

Я: Я из неё никогда не выходил.

Мотылёк: Посту одна минута.

Я: Удали фотографию.

Мотылёк: Почему? Это мой лучший ракурс.

Я: Я не давал тебе разрешения показывать людям мой член.

Мотылёк: В смысле МОЙ член.

Я: Нет. Я имею в виду МОЙ член. Этот член больше никогда никого другого не увидит.

Мотылёк: Удалил.

Мотылёк: Так… когда и где? ?

Я оставил сообщение прочитанным, опустил лоб на стол и несколько раз тихонько стукнулся им о поверхность.

Одно дело — учиться отпускать контроль.

И совсем другое — добровольно садиться в горящий поезд, несущийся под откос.

И я прекрасно понимал, к какой категории относились мои нынешние действия.

Так же прекрасно, как понимал:

без жертв эта катастрофа точно не обойдётся.

ГЛАВА 35

Энцо

Я ехал на мотоцикле, лавируя в плотном потоке в центре Манхэттена, когда позвонил Лука. Желание проигнорировать его задницу жгло вены, но я как раз остановился на красный, что показалось удобным. К тому же в эти дни кто знает, что могло столкнуть его в объятия депрессии. Мужик был в глубокой жопе из-за жены, которая, вероятно, трахала буквально врага.

Проведя большим пальцем по телефону, я зажал его между ухом и шлемом и опустил визор.

— Чё надо?

— Мне нужна помощь.

— Господи, мужик. Я так чертовски рад, что ты пришёл к этому выводу. С задержкой примерно в три десятилетия, но, знаешь, как говорят. Лучше поздно, чем никогда.

Свет стал зелёным, и я рванул вперёд, несясь по Пятой авеню. У меня был перерыв между избиениями людей, так что я решил купить Тому пару крутых кроссовок. У него безупречный стиль, обычно говоря, но его спортивная одежда была позором. Он не должен выглядеть как старик только потому, что никто за ним не наблюдает в спортзале его здания. Ни один мой парень не будет ходить в чёртовых Hoka.

К тому же было не совсем правдой, что никто не наблюдает. Мне удалось получить доступ к записям с камер, и я наслаждался видом, как он делает подтягивания и отжимания. Он был таким чертовски милым.

— Хочешь, я сведу тебя с психологом Тирни? — спросил я. — Она клянётся е…

— Мне нужна помощь с бизнесом, — уточнил Лука, перемалывая каждый слог сквозь стиснутые зубы. — Не с… чем бы там ни ходили к терапевтам другие люди.

— Психическим здоровьем, — подсказал я.

— Ага, я не покупаюсь на это нью-эйдж дерьмо. Если не кровит — не лечу.

Вау. Совершенно загадка, почему София его оставила. Он был безгранично восхитителен.

— Что тебе нужно? — пробурчал я.

— Можешь собрать деньги за крышу в Чайнатауне? Мы впервые с ними работаем.

— Серьёзно? — Я издал хмыканье. Я уже закончил свою обязанность по сбору на этой неделе вчера. — Из всех людей в организации я единственный свободен?

— Половина моих людей в кутузке за одной случайной провинностью за другой. У нас нехватка кадров.

— Что?

— Ты правильно услышал. Моя договорённость с комиссаром полиции Нью-Йорка пошла по пизде. Мне нужно выяснить, почему они вдруг сели нам на задницу.

Охрененно. Как будто нам не хватало проблем.

— Облава с замками, вероятно. А другая половина? — спросил я.

— Бизнес процветает. Мир ебанутый, и люди подсаживаются на наркотики. Они работают.

— Где Ахиллес? — надавил я. После того как Ахиллес решил взорвать альянс Секондильяно в Неаполе, чтобы украсть Тирни у бизнес-соперника, его понизили. Технически я был выше его по рангу. Но на практике я всё ещё был самой мелкой рыбкой в пруду, которой досталась негламурная сторона бизнеса. Обычно я не возражал. Но теперь, когда у меня был тайный парень, я реально ценил своё свободное время.

— У Ахиллеса какие-то важные дела в северной части штата, иначе я бы позвонил его заднице первым, — посетовал Лука. — Вопросы усыновления.

Ахиллес и Тирни усыновляли? Ну, блядь. Моё настроение мгновенно улучшилось. Чёрт возьми, да. Тирни будет крутой мамой, и я снова стану дядей.

— Ладно. Скинь адрес и сумму. — Я повесил трубку, прежде чем он испортил мне настроение, заговорив снова.

Двадцать минут спустя я вошёл в «Сицилию», итальянский ресторан на краю Чайнатауна. Это был ресторан в стиле салуна с тусклым светом, антикварной мебелью и свечами на столах. Тёмные деревянные рамы и бежевые шторы украшали окна. Я зажал шлем под мышкой, проводя пальцами по волосам, чтобы уложить их обратно в совершенство. Очередь тянулась до метрдотеля, так что я терпеливо ждал. Я всё ещё переваривал новость о Тирни и Ахиллесе и надеялся, что у них всё получится.