Страница 58 из 97
И больше всего ненавидел, насколько отчаянно хотел единственного, чего он не мог мне дать.
Его сердца.
Но хуже всего было то, что я прекрасно понимал:
я всё равно буду возвращаться.
Снова и снова.
Даже если это меня уничтожит.
— О чём ты вообще говоришь? — нахмурился он.
Я запустил пальцы в волосы и от раздражения сжал пряди.
— Я знаю, какой сегодня день.
— Прошу прощения? — протянул он.
— Я сказал: я знаю, какой сегодня день.
Он прищурился.
— Похвально. А часы читать и календарём пользо…
— Сегодня годовщина смерти Мэтта.
Тишина.
Густая.
Липкая.
Заполнившая всё пространство между нами.
Мы оба будто забыли, как дышать.
— И ты понял это по моему хреновому настроению? — наконец спросил он хриплым голосом.
— Нет. Я загуглил его имя и нашёл некролог.
Выражение его лица можно было описать только одним:
ну, блядь.
Не слишком обнадёживающе, учитывая обстоятельства.
Я даже не знал, что унизительнее:
что я сталкерил его мёртвого парня в интернете
или что даже не обладал достаточным достоинством, чтобы это скрыть.
Несколько секунд Том просто смотрел на меня так, будто я голыми руками вырвал ему сердце из груди.
Я выдохнул.
Чёрная жижа внутри меня растеклась ещё шире.
Стала ещё гуще.
— Ты не знаешь, каково это — соперничать с мёртвым человеком, — тихо сказал я.
— Что?
— Я…
— Стоп.
Он поднял ладонь.
— Я не собираюсь обсуждать это здесь. Возвращаемся в кровать.
Я фыркнул.
— Нет.
— Тогда вали нахрен.
— Что?
Теперь уже моя очередь была оскорблённо уставиться на него.
— Ты можешь сомневаться. Можешь паниковать. Задавать вопросы. Чёрт, иногда мне даже кажется милым твой сталкинг.
Его голос снова стал ровным.
Холодным.
Безразличным.
— Со всем этим я справлюсь. Но я не позволю тебе бегать туда-сюда, запрыгивая в мою кровать и выскакивая из неё каждый раз, когда тебя что-то не устраивает. Хочешь поговорить о Мэтте? Поговорим о Мэтте.
Он развернулся к спальне.
— В кровати. Пока я доедаю ужин.
Странно ли, что меня обрадовало, когда он отчитал меня?
В моём извращённом сознании это означало, что ему не всё равно.
Я пошёл за ним обратно в спальню и позволил снова раздеть себя догола.
Потом мы устроились в кровати, а Том вернулся к еде.
— Ладно. На чём ты остановился?
Он откусил сочный кусок долмы.
— Я знаю, что ты всё ещё любишь Мэтта. Знаю, что всю эту неделю не хотел меня видеть, потому что до сих пор его оплакиваешь. И знаю, что восьмая годовщина его смерти выбивает тебя сильнее всего остального.
Я сглотнул.
— Наша договорённость — эксклюзивно, но без обязательств. Так всё и остаётся. Будущее для нас невозможно. Но я провожу черту на том, чтобы играть роль твоего мёртвого любовника.
Голос дрогнул, и я возненавидел себя за это.
— Потому что человек, с которым ты сегодня занимался любовью… это был не я.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты можешь любить его, не унижая меня. Технологии уже дошли до такого уровня.
Я захлопнул рот.
По крови разлетелась паника.
Неужели я сейчас потеряю его из-за этого?
Мой аргумент даже толком не имел смысла.
Я просто ревновал.
И не умел выразить это нормально.
— Закончил? — спросил Том, ставя тарелку в сторону.
— В общем-то.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня спокойно.
— Я больше не влюблён в Мэтта.
У меня перехватило дыхание.
— Я его любил. Я оплакиваю его каждый день и всегда буду по нему скучать. Но мы не подходили друг другу. Эта неделя была тяжёлой и всегда будет тяжёлой. Но это уже не то, что способно разорвать мою жизнь на куски.
Он сделал паузу.
— А человек, с которым я только что занимался сексом, был ты. Не он.
Том слегка качнул головой.
— Ты.
Я молчал.
— Я не буду вдаваться в интимные подробности, потому что слишком уважаю вас обоих. Но наша с тобой сексуальная химия уникальна и совершенно не похожа на то, что было у меня с Мэттом.
Его взгляд смягчился.
— Сегодня всё было медленнее и чувственнее просто потому, что мы оба были в таком настроении.
— Обычно ты меня швыряешь по кровати и шлёпаешь.
— Тебе нравится, когда тебя швыряют по кровати и шлёпают.
Вообще-то да.
Мне это охренеть как нравилось.
Блядь, я обожал, насколько он доминирующий.
Просто эта его мягкая сторона тоже была потрясающей.
— Но можем делать всё как тебе нравится, — спокойно продолжил он. — В любой момент ты можешь передумать.
Я скрестил руки на груди.
— То есть… ты не представлял на моём месте его?
— Детка, твоё присутствие невозможно игнорировать. Ты заполняешь собой всю комнату.
Он едва заметно приподнял бровь.
— Возможно, всю планету.
Я прикусил нижнюю губу.
— Тогда что за пазлы и весь этот бардак у тебя дома?
Том вздохнул.
— Я собираю пазлы, когда мне нужно привести мысли в порядок. А еду решил заказывать, потому что пытаюсь научиться отпускать тотальный контроль.
— Зачем тебе отпускать контроль?
Он посмотрел на меня так, будто причиной был я.
Но этого быть не могло.
Потому что если я, блядь, настолько много для него значил, он бы не избегал меня при каждой удобной возможности.
— И работа, — обвиняюще добавил я. — Ты сказал, что завален работой, хотя последние три дня даже не был там.
— Я работал из дома.
Его взгляд не дрогнул, но кончик пальца машинально начал обводить татуировку черепа на моём бедре.
— Я не говорил, что вообще не работал. Просто снова разбирался кое с чем у себя в голове.
Он продолжал водить пальцем по коже.
— И это не имело никакого отношения к Мэтту.
— И разобрался?
Кровь шумела у меня в ушах.
Он снова посмотрел на меня странно.
На этот раз так, будто пытался решить в уме особенно сложное математическое уравнение.
— Разобрался.
Мне показалось, что в его голосе прозвучала печаль.
И мне это не понравилось.
Совсем.
Не понравилось, что два совершенно обычных слова вспороли мне грудь ржавым лезвием, а потом плеснули ацетоном прямо в открытую рану.
— Ладно, — сдался я. — Рад, что у тебя получилось.
Он всё ещё пристально вглядывался в меня.
— Спасибо. Значит, нас двое.
— Почему от этого разговора мне всё не по себе?
Я нахмурился, наконец нашёл силы отвести взгляд и взял косяк, который скрутил ему перед приездом, вместе с зажигалкой.
— Потому что у тебя отличная интуиция, — загадочно ответил он.
— В смысле?
Я поджёг кончик косяка, глубоко затянулся и позволил дыму опуститься до самого дна лёгких.
Густой травянистый аромат расплылся по комнате.
— Я пытаюсь от тебя отказаться, Энцо.
Я замер.
— Мне нужно. Очень.
Он облизнул губы.
— Но не получается.
Том посмотрел прямо на меня.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя… иначе.
— Как иначе?
Мой голос стал густым от дыма.
— Я всю жизнь строил свой мир в чёрно-белых тонах. Искал порядок. Контроль.
Он слегка наклонил голову.
— А ты всего за несколько недель добавил в него столько цвета.
У меня перехватило дыхание.
— Ты вытряхнул из моей жизни пыль и горе, словно из старого ковра.
Он помолчал.
— Мне это не нравится. Меня это пугает до чёртиков.