Страница 57 из 97
По позвоночнику прокатилась горячая дрожь.
Он нежно меня поцеловал, словно говоря:
Да. Заставил.
— Не стоило во мне сомневаться, — выдохнул я.
Удовольствие уже полосовало всё тело, а первые покалывающие волны оргазма расходились от самого центра.
Я знал, что способен кончить вообще без рук, но член болел от напряжения настолько сильно, что игнорировать его было невозможно.
Я провёл ладонью по гладкой груди Тома, собрал его пот и использовал как смазку, начав дрочить себе.
— Я никогда в тебе не сомневался, пацан.
Он ускорился.
Его пронзительный кобальтовый взгляд прожигал прямую дорогу к моему сердцу.
— Я просто говорил всё, что требовалось, чтобы спровоцировать тебя приехать сюда.
Эти слова окутали нас.
Член дёрнулся в кулаке, и по всей длине пронеслась волна жара.
Я растворился в воздухе.
Превратился в бесплотное, невесомое существо, существующее только через него.
Ни сознания.
Ни мыслей.
Ни разума.
Только чувства.
Ощущения.
И бесконечное удовольствие, продолжавшее нарастать.
Я больше не мог сдерживать оргазм.
Все чувства были перегружены, всё моё существо будто парило над грёбаной землёй, готовое взорваться на миллионы крошечных осколков.
— Пожалуйста, я…
Его толстый член снова ударил по простате.
Мы всё ещё смотрели друг другу в глаза.
Я лежал в его руках, и хотя эта поза заставляла меня чувствовать себя какой-то девицей в беде, я не мог отрицать, насколько мне нравилось, когда Том полностью контролировал происходящее.
Когда заслонял меня собой от уродливого мира, в котором мы оба жили.
— Тебе что нужно, детка? — прошептал он мне в губы.
— Мне нужно кончить.
Он жёстко меня поцеловал.
— Я могу это устроить. Мне только нужно знать…
Толчок.
— Да?
Толчок.
— Кому ты принадлежишь, Энцо?
Толчок.
— Кате?
Толчок.
— Каморре?
Толчок.
— Демонам, которые преследуют тебя за то, кто ты есть?
Толчок.
— Или мне?
Я ждал последнего движения.
Передо мной уже распахивались врата рая.
Я висел на самом краю самого безумного оргазма в своей жизни —
и вдруг остался ни с чем.
Том остановился надо мной.
Замер.
Его член находился прямо у входа в мою сжатую задницу, но он намеренно не двигался дальше.
С моего члена всё ещё срывались капли спермы.
Они ложились на напряжённый пресс Тома маленькими блестящими жемчужинами.
Я уставился на него с отвисшей челюстью.
Какая же наглость.
Этот мудак спрашивал меня об этом, пока занимался со мной любовью так, словно я был его умершим возлюбленным, которого он до сих пор любил.
— Ну? — Он приподнял мокрую от пота бровь.
— Тебе, — выдохнул я сорванным голосом.
Прекрасно понимая, что на самом деле неважно, если всё, чем я когда-либо смогу для него стать, — это заменой Мэтту.
— Я твой, Том.
И как же, блядь, я это ненавижу.
Последним резким движением бёдер он глубоко вошёл в меня.
Мир исчез.
Зрение поплыло по краям.
Моё горячее, влажное, покалывающее тело больше мне не принадлежало.
Мы цеплялись друг за друга так, будто Земля взрывалась под нами и единственное, чего мы хотели, — рассыпаться одним и тем же облаком мельчайших осколков, улетающих в космос.
Без звука.
Без ударной волны.
Без огненного шара.
На одно короткое мгновение существовали только мы.
ГЛАВА 33
Энцо
Двадцать минут спустя Том неспешно вернулся в спальню — без рубашки, в низко сидящих чёрных спортивных штанах, закидывая в рот еду с тарелки Тирни.
Я следил за ним тяжёлым взглядом из-под полуопущенных век.
Он крошил прямо в собственной спальне.
Оставлял крошки повсюду.
Дела, видимо, были совсем плохи, раз он вообще согласился есть не на кухне.
Ну да, блядь. Он оплакивает мёртвого любовника и разваливается на части.
Я подвинулся выше, уперевшись спиной в изголовье, натянул беззаботную улыбку, взял бутылку воды с его тумбочки и сделал большой глоток.
Я не хотел, чтобы он видел, насколько меня уничтожает мысль о том, что я всего лишь дешёвая замена Мэтту.
— Как еда?
Я наклонился к полу и выудил из кармана пачку сигарет.
Да пошло оно всё — спрашивать разрешения закурить.
Если он собирался разбить мне сердце, я хотя бы имел право нарушить одно из его триллиона домашних правил.
— Божественно. Не думал, что женщина Каллаган обладает каким-нибудь талантом, кроме способности превращать собственную жизнь в катастрофу.
Я фыркнул и погрозил ему незажжённой сигаретой.
— Веди себя прилично. Она моя хорошая подруга.
— Это не делает её жизненные решения умнее.
Он поставил тарелку на тумбочку, залез обратно в кровать и успел обхватить меня сзади прежде, чем я нашёл зажигалку.
— Просто она приняла одно действительно хорошее решение — подружилась с тобой, — пробормотал он мне в шею.
Вместо того чтобы насладиться комплиментом, я почувствовал, как горло перехватывает от боли.
Конечно.
Для дружбы с Тирни я, по его мнению, вполне годился.
А вот для его любви — нет.
Наоборот.
Я был всего лишь способом отвлечься от того, что он потерял свою настоящую любовь.
Я выскользнул из его объятий, сел на край кровати спиной к нему и потянулся за брюками.
Матрас прогнулся.
Том сел позади меня и положил ладонь между моими лопатками.
— Эй. Что случилось?
— Ничего.
О боже.
Я прозвучал как прилипчивая подружка.
И мне это совершенно не понравилось.
— Не гони мне эту херню, Энцо.
— Тогда не задавай сложных вопросов.
Я резко вскочил и натянул брюки.
Он не заслуживал моей истерики.
В этот раз Том вообще ничего плохого не сделал.
Если уж на то пошло, это я постоянно давил.
Хотел эксклюзивности.
Хотел больше времени вместе.
И каждый раз, когда он уступал мне и давал то, чего я хотел, я понимал, что мне всё равно мало.
Что я хочу…
Нет.
Что мне нужно больше.
Это была пытка.
Безумие.
Для меня.
Для него.
Нам нужно было остановиться.
Я натянул ребристое поло и направился к двери.
— Эй, эй.
Он поднялся и пошёл следом неторопливыми, размеренными шагами, от которых я злился ещё сильнее.
Какая же, блядь, наглость — сохранять спокойствие, пока я тут разваливаюсь из-за нас.
— Ты будешь вести себя как взрослый и нормально всё обсудишь или вылетишь отсюда как пацан? Я-то думал, ты уже вырос из этого прозвища.
— Даже гениальные агенты ФБР иногда ошибаются.
— Очень, блядь, по-взрослому.
— Трахаешь людей на четырнадцать лет младше — будь готов к последствиям.
— Вот я с ними и разбираюсь.
Он продолжал неотступно идти за мной.
— Теперь твоя очередь.
Я остановился в гостиной, резко развернулся и толкнул его в грудь.
— Прекрати.
— Что именно?
— Притворяться, будто там, в спальне, ты трахал меня.
Я ткнул пальцем в сторону комнаты за его спиной, тяжело дыша.
— Потому что мы оба знаем: это был Мэтт. Со мной ты не бываешь таким нежным. Таким ласковым.
Я ненавидел то, что мне хотелось плакать.
Ненавидел, что рядом с этим мужчиной постоянно приходилось сталкиваться со всеми чувствами, которые я запирал внутри с самого подросткового возраста.