Страница 50 из 97
Коснулся неровной кожи, испещрённой шрамами.
Он тихо всхлипнул мне в рот.
Звук получился почти животным и болезненным.
Но Энцо не отшатнулся.
Его дёрнуло.
Он задрожал.
Но не отстранился.
Прогресс.
Мне надоело расспрашивать его о том, о чём он явно не хотел говорить.
Я решил дать ему пространство.
И, надеюсь, достаточно безопасное место, чтобы он сам рассказал, когда будет готов.
Не торопясь, я переплёл наши пальцы и потянул его руки к своему паху.
— Ты знаешь, что делать, Мотылёк.
— М-м-мф…
Получилось что-то среднее между всхлипом и стоном.
Он избавился от моего ремня с рекордной скоростью и стянул брюки.
Я ещё не успел осознать, что поцелуй закончился, а он уже стоял передо мной на коленях, обхватил член большой мозолистой ладонью, а потом глубоко принял в горло.
Из моего рта вырвались какие-то слова.
Сомневаюсь, что на английском.
Когда я пошатнулся, ударился о стену и снёс прикроватную тумбочку, Энцо засмеялся, не выпуская мой член изо рта.
Потом отстранился на несколько сантиметров, обхватил у основания, плюнул на головку и размазал слюну по всей длине.
А затем снова взялся за дело.
Не желая кончить ему в рот до главной части программы, я потянул его вверх и принялся срывать одежду сначала с него, потом с себя, пока мы оба не остались голыми возле кровати.
Наши рты снова слились.
Руки исследовали каждый сантиметр тела друг друга.
— Что мне можно…
Он пробормотал это мне в губы, звуча опьянённо и отстранённо.
Возможно, пьян был и я.
От одной мысли, что целые выходные он будет только моим.
— Всё, Энцо, — прорычал я. — Можешь делать со мной всё, что, блядь, захочешь.
Он дразняще обвёл пальцем вокруг моего входа.
И по какой-то совершенно необъяснимой причине я позволил.
Я провёл языком по его языку — официальное предупреждение, что он вот-вот пересечёт невидимую границу.
Хотя…
Это было приятно.
Всё, что он делал руками, ощущалось божественно.
— Я знаю, чего хочу на день рождения.
Его губы двигались по моим.
Его день рождения был три недели назад, но вместе мы его не отмечали.
Я специально не стал об этом упоминать, чтобы не спугнуть.
— Да? Просвети меня.
— Трахнуть тебя.
Из груди вырвался хриплый стон.
Записать в категорию «того, чего, блядь, не произойдёт».
Но он был слишком милым.
Сегодня я не собирался убивать его мечту.
— Мне нужно засунуть в тебя член. Прямо сейчас.
Я уложил его на кровать и сначала поцеловал плечи.
Потом провёл языком к правому соску и втянул его в рот, пока тот не затвердел.
Энцо вздохнул и задрожал от удовольствия.
Мой язык двинулся ниже.
По рёбрам.
К пупку.
К глубоким, чётким линиям буквы V внизу живота.
— Если твой рот коснётся моего члена, я кончу, — сдавленно предупредил он. — Так что лучше переворачивай меня и трахай.
— Сегодня миссионерская поза.
Я достал из дорожной сумки маленький пакетик смазки и выдавил немного на указательный и средний пальцы.
Поднял его яйца и ласково помассировал, одновременно подготавливая.
Потом наклонился, втянул его язык и поцеловал так жадно, что влажная головка его члена буквально склеила наши тела.
— Так хорошо-о-о, — промурлыкал он, выгибая спину. — Тебе тоже стоит попробовать.
— Засранец.
Я усмехнулся прямо в поцелуй и наградил его лёгким шлепком по заднице.
Шутки закончились, когда я вошёл в него.
Почему-то меня до сих пор удивляло, насколько он тесный.
Но в этот раз всё было иначе.
Потому что мы смотрели друг на друга.
Его колени лежали у меня на плечах.
И скрыться от того, что я видел на лице Энцо, было невозможно.
От той нежности, что светилась в его глазах.
Лучшего подарка на день рождения мне никто никогда не делал.
Мне хотелось спрятать этот день в карман и носить с собой на случай ненастья.
Вырезать его в собственной ДНК.
Никогда не отпускать Энцо, лишь бы он продолжал смотреть на меня вот так.
Чем больше я двигался внутри него, тем сильнее расширялись его зрачки.
И тем ярче становилось это неуловимое чувство, которое плавило все мои стены.
Пальцы его ног согнулись у меня за плечами.
Яйца подтянулись, а я из последних сил пытался не развалиться на части.
Глядя на него сверху вниз, мне пришлось признать правду.
Я знал, что мы враги.
Никогда не доверял ему настолько, чтобы исключить вероятность, что однажды ночью он воткнёт мне нож в грудь.
Просто считал, что он стоит этого риска.
— Мотылёк, я уже совсем близко, — прошептал я.
— Я тоже.
— Кончи со мной, детка.
Он быстро кивнул.
— Я с тобой, Томкэт.
Мы кончили в объятиях друг друга.
Глядя друг на друга.
Падая.
Разбиваясь.
Цепляясь один за другого, как выжившие после кораблекрушения.
И в тот момент я существовал только там, где наши тела соприкасались.
ГЛАВА 31
Энцо
В детстве почти каждую важную веху моей жизни отмечали в роскошных курортах и великолепных особняках.
Праздники мы проводили в нашем огромном особняке на Кримсон-Ки, в Неаполе или на озере Комо.
Лето — в нашем замке на Искье.
Мы постоянно бывали на горнолыжных курортах, живописных ранчо высоко в горах и во всяких подобных местах.
Поэтому мне казалось странным, что самые счастливые воспоминания в моей жизни рождались именно здесь — в хорошем, но совершенно ничем не примечательном доме у озера.
Субботний вечер мы с Томкэтом провели дома: приготовили густое рагу, посмотрели телевизор, а потом отправились гулять по пляжу, словно два примерных пенсионера.
Воскресное утро началось с завтрака в постели, тренировки на задней веранде и совершенно неприличного количества секса.
А теперь мы шли по лесной тропе вверх на гору, откуда открывался вид на озеро.
Блаженство.
Помогло и то, что ещё до приезда я выключил телефон, сообщив Луке и Ахиллесу, что вывез своего дружка по сексу из города, чтобы как следует потрахаться и привести голову в порядок.
Ни единого слова лжи.
Так что из-за отговорки я даже не чувствовал себя виноватым.
А вот личность моего дружка по сексу была тайной, которую я заберу с собой в могилу.
Как бы я ни был одержим Томом, то, что происходило между нами, могло разрушить множество жизней.
Не только наши.
Поэтому сейчас мы шли, сохраняя между собой приличную дистанцию.
На обоих были бейсболки, но в остальном я чувствовал себя на удивление спокойно.
Том нёс плетёную корзину для пикника, а я из последних сил цеплялся за жалкие остатки самоконтроля, чтобы не наброситься на него в четвёртый раз за сегодня.
Высокую гору покрывали зелёные сосны, скрывая нас от посторонних глаз, а сверкающее озеро всё время маячило на периферии зрения.
Под подошвами хрустели ветки и камешки.
— Место для пикника уже недалеко. Минут десять пешком, — заверил меня Том.
Хотя лично я мог бы идти так ещё часов пять.
— И как ты обычно празднуешь дни рождения? — затараторил я.
С момента нашего приезда рот у меня почти не закрывался.
Ничего не мог с собой поделать.
Словесный понос был неотъемлемой частью моей личности.
Впрочем, Тома это уже, кажется, почти не раздражало.
— Никак.
— В смысле?
— Иногда выпиваю пару бутылок пива с Зиком или Салли. Могу сходить поесть с бабулей, Айрис и Сайласом.