Падшая ладья

— Так, хватит, Наполеоне ди Буонапарте. Убери руки и своё мегаломанское присутствие от моей жены, пока следующим твоим постом не стал собственный некролог.

В дверях появился Ахиллес.

Я отступил.

Мы с Тирни синхронно закатили глаза.

Я ещё даже не успел войти в дом, как на меня налетела Лила, моя младшая сестра.

Лила была полной противоположностью Тирни.

Если рыжая бомба состояла из зубов, перца и концентрированной сексуальности, то Лила была мягкой, доброй, без единого острого угла — светлые кудри, бледно-голубые глаза, розовое платье в цветочек и огромный беременный живот.

И всё же каким-то образом они ладили просто идеально.

Если уж говорить о настоящей дружбе до гроба среди наших пар, то именно у этих двоих.

— Брат! — показала Лила на американском жестовом языке. — Я так скучала. Ты теперь совсем редко ко мне приезжаешь.

— Я приезжаю каждые выходные! — возмутился я.

Я прошествовал в гостиную и поднял с игрового коврика своего племянника Неро.

— Il bambino.(итал. «Ребёнок», «малыш».)

Он рассмеялся, когда я подбросил его в воздух и поймал.

Я начал повторять его булькающие звуки, отчего племянник окончательно пришёл в восторг.

Он никак не мог перестать хихикать.

— Осторожнее, Энцо.

Тирнан материализовался из коридора.

— Это мой сын и наследник, которого ты подбрасываешь в опасной близости от четырёхметрового потолка.

— Если бы малыши не хотели, чтобы их подбрасывали, они бы не весили идеально для броска, — парировал я.

Тирнан остановился.

Нахмурился.

И выглядел так, будто всерьёз собирался меня обезглавить.

— Расслабься, — усмехнулся я. — Я всё время так делаю.

— И каким образом это должно меня успокоить?

— Чтобы что-то почувствовать, сначала нужно вообще быть способным испытывать эмоции.

— Я способен испытывать эмоции, — заверил меня Тирнан, безучастно прислоняясь к стене. — Например, прямо сейчас я безумно влюблён в твою сестру и бесконечно раздражён тобой.

Со вздохом я передал Неро Тирни.

Она хотя бы реже обращалась с младенцами как с бейсбольными мячами.

— Удалось притащить главную героиню вечера на наше совещание? — спросил я, направляясь на кухню за кофе.

Все двинулись следом.

Лила покачала головой и произнесла:

— Думаю, Софии наконец-то хватило.

Из-за глухоты и недавно установленных кохлеарных имплантов Лила произносила слова немного иначе.

Когда она стеснялась своей речи, всё ещё переходила на жестовый язык, хотя мы прекрасно её понимали.

— Ну, она продержалась дольше меня.

Ахиллес включил кофемашину.

Этот мужик любил кофе почти так же сильно, как собственную жену.

— Меня его кислая рожа достала ещё до того, как я научился ползать.

— Мне не послышалось, детка? Ты ползаешь?

Тирни вошла на кухню последней, держа Неро на руках.

— Не прямо сейчас. Но ради тебя я встану на четвереньки даже в комнате, усыпанной битым стеклом.

Ахиллес подвинул к ней первую приготовленную чашку кофе и интимно поцеловал в щёку.

— Огромное спасибо за средство для подавления аппетита, — пробормотал я. — А теперь давайте решим, что делать с нашим новым доном.

— Как думаете, что София делает в том особняке с Джереми? — спросила Лила.

Она уселась мужу на колени.

Тирнан поглаживал её, как ленивую кошку, автоматически, почти машинально, будто даже не замечая собственных движений.

Ахиллес приподнял бровь.

— Хочешь, чтобы я разжевал тебе, сестрёнка?

— Может, он там исключительно для охраны, — заметил Тирнан. — Учитывая её историю с Лукой и всё то дерьмо, которое сейчас всплывает о том, что он творил последние годы.

У каждого из нас были скелеты в шкафу.

Но у Луки там было целое грёбаное кладбище.

И узнали мы об этом совсем недавно.

— Надеюсь, не только для охраны, — сказала Тирни, отпивая кофе. — София святая, но даже у святых есть предел. Как думаете, что произошло?

Ахиллес покачал головой.

— Лука слишком скрытный, когда речь заходит о ней. Я почти ничего не знаю об их отношениях.

Он посмотрел на меня.

— Энцо?

— То же самое, — ответил я. — Лила, ты ведь ближе всех к ней, да?

Лила кивнула, и Тирнан тут же обхватил её рукой за талию.

Этот психопат, блядь, вообще не переносил, когда с ней разговаривал другой мужчина.

Даже если это был её родной брат.

— Что ты об этом думаешь? Есть шанс, что она примет его обратно? — спросил я.

— Не знаю. Она вообще о нём не говорит, кроме того, что они несовместимы.

— Этот мужик уже нормально не функционирует.

Ахиллес с силой поставил чашку на столешницу.

— А у нас и без того проблем по горло. Нужен план.

— Похоже, ты уже что-то придумал.

Я погладил подбородок.

Ахиллес никогда не боялся принимать радикальные решения.

Особенно если они предполагали массовую резню и максимальное количество трупов.

— Можно избавиться от Джереми, — сказал он таким тоном, будто был бы только рад лично заняться этой проблемой.

— И превратить вашу холодную войну с Братвой в полномасштабную бойню? — протянул Тирнан. — Гениальный план.

— На данном этапе резни всё равно не избежать, — сказал я. — Можно хотя бы ударить первым.

Пожалуйста, пусть всё это взорвётся к чертям, лишь бы мне не пришлось жениться на Кате.

Я пообещал Алексу довести свадьбу до конца и собирался сдержать слово.

Но только если он выполнит свою часть сделки и разлучит Софию с Джереми.

Пока этого не произошло.

А я становился всё более отчаявшимся.

— Если бы Лука так сильно хотел смерти Джереми, он бы сам его убил, — заметил Тирнан. — Помощь, о которой он не просил, только всё усугубит.

— Ты думаешь, я тут в Купидона играю?

Ахиллес презрительно фыркнул.

— Мне плевать на брак Луки. Если уж на то пошло, я вообще болею за его окончательный развал после того, что он сделал со мной и Тирни.

Ах да.

Судя по всему, Лука сыграл немалую роль в том, что когда-то, ещё подростками, эти голубки расстались.

Разумеется, всю операцию организовал мой отец.

Верховный мудак, кем он и был.

— Меня волнует Каморра, а не счастье Луки, — мрачно произнёс Ахиллес.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Лила.

В отличие от Ахиллеса, меня счастье Луки как раз волновало.

Очень.

Но в одном он был прав.

Сначала нужно было заняться делами.

Потому что на кону стояли не только деньги.

На кону стояли наши жизни.

— Если Лука не возьмёт себя в руки, мы его сместим. Голосов у нас хватит.

Я поставил чашку на стол.

— Правда? — Тирнан приподнял бровь. — Ахиллес сможет поднять ваших людей. Но кто убедит донну Кьяру дать добро? Все, кто верен семье Ферранте, захотят услышать её мнение.

— Именно, — протянул Ахиллес, глядя мне прямо в глаза через всю комнату. — Нам нужен кто-то, кто попросит маму передать корону другому. И этим кем-то не могу быть я, потому что она меня никогда не выносила.

Из всех братьев и сестёр, если не считать Лилу, именно я был ближе всех к маме.

Так что я прекрасно понимал, о чём он просит.

— Она согласится, — сказал я. — Я её очарую.

— И кто же, позвольте спросить, займёт место Луки? — спросила Тирни.

Мы с Ахиллесом снова встретились взглядами.

Я едва заметно кивнул ему.

Он это заслужил.

— Даю ему месяц, чтобы выправить курс, — объявил Ахиллес. — А потом власть беру я.

ГЛАВА 29