Страница 43 из 97
— Прости, что разочаровываю Дениз, но я всё ещё холост. Я просто рассматриваю все углы насчёт этого информатора. В нём что-то подозрительное.
— Не думаю. — Он возразил. — Ты в последнее время не в форме.
— Моя производительность остаётся выше средней.
— Ты выглядишь так, будто тебе нужен перерыв. — Он проигнорировал мои слова и уставился на меня строгой гримасой. — У тебя тёмные круги под глазами, щетина, и ты не можешь удержать мысль. Когда ты последний раз был в отпуске?
— Около трёх лет назад. — Скорее четыре, но технически три года, одиннадцать месяцев и две недели.
— На сколько?
Я сжал челюсть.
— На три дня, на свадьбу друга.
— Что случилось неделю назад?
В кабинете повисла тишина, прежде чем я выдавил:
— Эпизод ПТСР. — Мой взгляд упал на руки. — Это было плохо.
— Ты берёшь остаток недели выходной. Съезди к Джин и передай ей от меня привет.
— В этом нет необходимости.
— Есть. Последнюю неделю ты выглядишь как дерьмо и работаешь так же плохо.
— Я…
— Это не предложение, это приказ твоего начальника, Ротвелл.
Как бы я ни ненавидел идею расстаться с горами работы на столе, я знал, что Зик прав. Эпизод ПТСР — это красный флаг, и мне нужно было с этим разобраться. Я мог бы восстановиться в доме бабушки, выиграть время подумать о следующем шаге с информатором и забыть об Энцо Ферранте.
С глаз долой — из сердца вон.
— Я буду здесь в понедельник в шесть утра, — предупредил я Зика.
Он отмахнулся.
— Не сомневаюсь.
ГЛАВА 24
Том
— Так кто же это?
Бабушка продела руку через мою, пока мы прогуливались по поляне в лесу за её домом. Солнечный свет пробивался сквозь густые ветви и верхушки деревьев. Это был красивый, пышный участок земли, четверть которого принадлежала ей по акту. Это был также участок, который мой отец — её сын — много раз пытался переделать во многое: в игровую площадку для меня, в теплицу, в ягодное поле. Маленький кусочек леса не склонился перед его волей, к большому удовольствию бабушки, пока он наконец не сдался и не переехал в городскую часть острова.
— Нельзя изменить или вывернуть ничего из его истинной формы, — всегда говорила ба. — Это верно для людей, и это верно для земли.
Я носил эти слова в кармане повсюду.
Её седые волосы были стильно уложены во что-то свободное и французское, на ней был огромный дизайнерский свитер, удобные туфли и ярко-красная помада.
— Кто — кто? — проворчал я.
— Ну, тот, кто выбил тебя из колеи, конечно.
— Никто меня не выбивал.
— Позволю себе не согласиться. Это первый раз, когда ты взял незапланированный отпуск со времён похорон Мэтта, — цокнула она. — Даже тогда ты взял только один день, немного погоревал и вернулся на работу вдвое более каменным.
— Разве это преступление — двигаться дальше после трагедии?
— Нет, но неразумно вообще не позволять себе чувствовать боль. Когда человек приучает себя игнорировать одну эмоцию, это обычно лишает его способности чувствовать все остальные.
— Я холост, — коротко сказал я.
— Зик говорит иначе. Почему ты держишь это в секрете?
Я сжал губы, полный решимости не потакать этой чепухе.
— А Айрис сказала, что ты улыбался на днях, — упорно продолжала она. — Что ты не мог дождаться возвращения в город — чуть не переехал ей ногу!
Ещё одно хмыканье.
— Есть в моей жизни кто-то, с кем ты обо мне не сплетничаешь?
— Ну конечно. — Она одарила меня недоверчивым взглядом. — Твой таинственный возлюбленный. Но я намерена скоро это изменить. Так?
Лучше покончить с этим, чтобы я мог сосредоточиться на том, чтобы двигаться дальше на этой неделе, вместо того чтобы пережёвывать свои трёхдневные отношения с мафиози.
— Был кое-кто, недолго. Всё закончилось. Я здесь, потому что мне нужна передышка от города, вот и всё.
— Полагаю, он или она не позволяет тебе раскатывать их, как это делал Мэтт. — Она улыбнулась себе под нос.
— Мэтт не…
— Делал. Он считал, что тебе досталось меньше, из-за Айрис, и шёл на большие жертвы, чтобы умилостивить тебя. Здесь, полагаю, не так?
Ничто не ускользало от этой женщины.
— Он надирает мне задницу ежедневно, — пробормотал я со стоном.
— Значит, это «он». — Она ухмыльнулась. — Он мне уже нравится.
— Он не для меня, ба.
— Почему нет?
— Слишком сложно. — Я провёл рукой по своим не мнущимся тёмным джинсам. — Слишком молод. Слишком… много.
Всё это было правдой, и всё же я не мог найти ни унции облегчения в том, что мы закончили. На самом деле, я провёл всю дорогу сюда, используя всю свою силу, чтобы не проверить его Instagram.
— Может, именно потому, что он «слишком много», ты наконец заинтересовался кем-то. Мэтт был настолько осторожен, что сжимался, чтобы вписаться в твою жизнь. Этот новый, похоже, беззастенчиво сам собой.
— Были и другие, бабушка, — сказал я чопорно.
— Другие, да. Но ни с кем ты не рассматривал отношения.
— Мэтт… — начал я.
— Ушёл. — Она остановилась посреди тропы. — Уже много лет. Дорогой человек, которого сильно не хватает, но тебе и Айрис пора двигаться дальше. Она делает сознательное усилие, и я хотела бы видеть, как ты тоже попытаешься. Иначе ты просто похоронишь себя в ещё большей работе, и твоя судьба будет не сильно отличаться от судьбы Мэттью.
— Я не убивал себя, — отрезал я. Я всё ещё был так чертовски зол на него за это.
И на себя — за то, что позволил этому случиться.
— Можно подумать, что убил, — фыркнула она с той же неумолимой свирепостью, с которой вырастила моего отца и пятерых его братьев и сестёр на зарплату учителя. — Ты называешь то, что делаешь, жизнью?
— Ба, ты не слушаешь, — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Я сказал тебе, он не для меня.
— Но ты не дал мне ни одной хорошей причины, почему.
Ладно. Мы действительно это делаем. Относимся к моей безумной интрижке с силовиком как к чему-то большему.
Хорошо. Конечно. Я подыграю ей.
— Во-первых, он помолвлен.
— Прелестно, — промурлыкала она. — Это значит, ещё не женат. Уже отправная точка лучше, чем у вас с Мэттом.
— Ему двадцать шесть.
— Слава небесам! Тебе нужен немного запала в жизни.
— Он в шкафу.
— Это не неизлечимое состояние. — Она цокнула языком. — Тем более причина быть рядом с ним и показать поддержку.
Она была неумолима, не говоря уже о том, что сводила с ума. Мы с Энцо не имели никакого смысла. Я должен был приехать сюда, чтобы забыть его.
— Бабушка, он… — Хладнокровный убийца. — Скажем так, если бы бюро узнало, что мы встречаемся, перевод в Чикаго был бы наименьшей из моих забот. Меня бы немедленно уволили и занесли в чёрные списки всех уважаемых государственных органов в стране.
Она обдумала мои последние слова мгновение, возможно, наконец осознав серьёзность ситуации.
— О, хорошо, ты меня убедил. — Она опустила голову, возобновляя нашу прогулку. — Ты обречён. Пора двигаться дальше.
— Правда? — Я поднял циничную бровь, готовый к очередному раунду словесной дуэли.
— Правда! — Она невинно улыбнулась. — У тебя полно логичных, здравомыслящих причин не быть с нашим таинственным помолвленным двадцатишестилетним. Очевидно, ты подумал об этом, и ничто, и никто не может поколебать твоё решение. Ну, ну, дорогой. Что бы ты хотел на ужин? Думаю о свежем омаре и сырной каше с полентой, чтобы отметить начало нашей чудесной недели вместе.
Я раздражённо посмотрел на неё, но оставил тему.
Это было то, чего я хотел.